Рут любила пастельные тона, элегантную мебель и картины, написанные акварельными красками. Когда она умерла, Магнусу стало тяжело жить в комнате, в которой так много напоминало о жене. Его новая гостиная была обставлена в строгом стиле, как джентльменский клуб: темно-зеленые стены, кожаные кресла и книжные полки на всю стену. Кроме фотографии, на которой были Магнус и Рут, ничего не напоминало о прошлом.
Ник неотрывно смотрел в окно, наблюдая за темнеющим небом. Он знал, что ему следует побриться, надеть костюм, представиться гостям и быть на ужине рядом с Магнусом. Несмотря на то что ему нравилось встречать гостей и членов клуба и играть перед ними роль блудного сына, сегодня ему хотелось остаться наверху.
Он не мог выбросить Мэл из головы. Момент их первой встречи четко отпечатался в его воображении, как фотография.
Тусклый свет играл в ее темных волосах, завязанных у основания шеи черной вельветовой ленточкой. На ней было узкое красное платье. На любой другой женщине оно выглядело бы безвкусно, но Мэл обладала яркой, почти средиземноморской внешностью, и платье сидело на ней великолепно.
Когда он увидел ее за стойкой бара, его как будто подменили. Софи описала Мэл как какую-то потасканную девку, которая только и ждет, как бы запустить свои зубки в отца. Ник догадывался, что Софи преувеличивает, и ему самому захотелось посмотреть, что из себя представляет эта гарпия. Он ожидал увидеть просто полноватую женщину, бесцеремонную, может быть, даже с начесом на голове. Но эта девушка — а она была именно девушкой, а не женщиной, как заявляла Софи, — была настоящей красавицей. Впервые в жизни Ник наслаждался тем, что собеседник не знает, кто он.
Год или два назад Ник даже не взглянул бы на нее и не стал бы слушать, что она рассказывает, — настолько его голова была забита самолюбованием и осознанием важности собственной персоны. Но сейчас он замечал каждую деталь: чувственность немного более полной нижней губы, форму глаз, изящный изгиб бедра, когда она потянулась, чтобы налить ему выпивку.
Все прежние девушки Ника были блондинками, сам себе он честно признавался, что выбирал их как аксессуары. В восемнадцать лет ему нравились девушки невысокого роста с большой грудью, позже он перешел на длинноногих и худощавых. Но Камелия никогда не смогла бы стать чьим-то модным аксессуаром. У нее была голова на плечах и собственные взгляды на жизнь.
Мэл чем-то напоминала Кейт, сорокалетнюю разведенную женщину, которая два года назад помогла Нику стать на ноги. Внешне они были разными: Кейт была роскошной женщиной с фиалковыми глазами. Возможно, их сходство заключалось в доброте, в интересе к другим людям и, может быть, в страстности. У Ника с Кейт были платонические отношения, но он видел в ее глазах такую же страсть, как и в глазах Мэл.
Именно об этом он думал тогда ночью, лежа на кровати отца. Мэл — горячая штучка, в этом он был уверен. У этой девушки был большой опыт общения с мужчинами. Ник вспоминал смешные, колкие замечания, которыми она описывала друзей с Ибицы. И то, как обольстительно она на него смотрела.
Проведя в компании Мэл четыре дня, Ник совершенно запутался. Он отверг предположения Софи. Мэл ничего не испытывала к отцу, кроме восхищения и симпатии. Пообщавшись с Джоан Даунис и Антони, Ник понял, что Мэл не стремилась к легкой наживе. Если она уйдет из «Окландз», они будут подавлены. На самом деле она почти управляла отелем.
У них было так много общего. Они смеялись по одному и тому же поводу, легко и естественно общались. Ник был искренен, когда говорил о прошлом, хотя мог бы рассказать еще о многом. Мэл тоже до определенной степени ему открылась. Почему же тогда она его отвергает?
Возможно, он все еще был немного высокомерен? Ник знал, что понравился Мэл. Он чувствовал это так, как уловил бы аромат изысканных духов. Почему она сопротивляется своему влечению?
Позже, ночью, Мэл лежала в постели и плакала в подушку. Это был один из самых невыносимых вечеров, которые ей когда-либо приходилось проводить в этом отеле. Несмотря на ее протесты, Магнус настоял на том, чтобы она поужинала с ним и Ником. Мэл сидела за столом, окруженная вниманием двух мужчин, ковыряла вилкой тушеного лосося. Внезапно ей захотелось собрать вещи и уехать навсегда.
— Завтра я возвращаюсь в Лондон, — сказал Ник, наливая вино ей в бокал. — Но я буду постоянно приезжать, пока не покорю тебя.
Магнус только блаженно улыбнулся, как будто уже обдумывал, какой будет свадьба.