— Это правильно, сынок, — проговорил он добродушно. — Слабый сердцем никогда не завоюет благородную даму. Мэл просто не хватает опыта, я слишком долго держал ее взаперти.
Камелия лишь слабо улыбалась и краснела. Ник был таким красивым в черном костюме и светло-голубой рубашке. Она безумно желала этого мужчину. Но Мэл не могла предать Магнуса, который окружил ее отцовской любовью, даже не подозревая о том, что они на самом деле родственники.
При свете свечей Мэл поражалась тому, как много между ними сходства. Как можно было не замечать этого раньше? У нее были такие же высокие скулы, как и у Ника. Овал лица и мягкая кожа Магнуса скрывали раньше такие же скулы, но сейчас они стали отчетливо видны. Их волосы и цвет глаз были совсем не похожи, но все же у Софи были темные волосы и глаза, у Магнуса глаза были золотисто-карие, иногда зеленые, а у Ника ни на кого не похожие, чисто голубые.
Цвет кожи — это особый случай. Днем был виден загар Магнуса, который появился во время работы на улице. По сравнению с ним Ник казался бледным. Но сейчас было видно, что у обоих одинаковый оливковый цвет лица. Хотя у Ника была светлая кожа, Мэл вспомнила, как он говорил о том, что когда вернулся из Греции, то был почти черным. Даже форма губ выдавала сходство. У всех троих были полные, мясистые губы.
Когда-то Мэл доставляло удовольствие искать у себя сходства с Магнусом, но сейчас от этой мысли ей становилось плохо. Ей так хотелось быть просто работницей и ломать голову только над тем, как потратить зарплату.
Разговор перешел к планам на будущее. Магнус хотел построить спортивный зал и крытый бассейн в старой конюшне. В шутку он предложил Нику стать инструктором по фитнесу, на тот случай, если его актерская карьера окончательно провалится.
Ник раньше упоминал о том, что в Лондоне работал как-то в спортивном зале, но сейчас, когда об этом заговорил Магнус, Мэл представила Ника обнаженным. Она сразу выпила вина, чтобы скрыть смущение.
Магнус сказал, что хотел бы, чтобы она научилась водить машину.
— Это смешно, что у тебя до сих пор нет водительских прав, — заявил он прямо. — Ты могла бы вести банковские дела намного лучше меня. Завтра же я организую курсы.
Дальше становилось только хуже. В каждом из своих далеко идущих планов Магнус видел Камелию в главной роли. Было понятно, что он подумывал о пенсии и надеялся, что Мэл займет место управляющего.
— Я хочу расширить отель, — сообщил Магнус, улыбнувшись Мэл, а затем посмотрел на Ника, как будто они уже все обсудили в деталях. — Я хочу построить флигель рядом с конюшней, туда войдут еще двадцать комнат. И не мешало бы обустроить зал для конференций, чтобы здесь можно было проводить совещания и заключать сделки.
Неделю назад Мэл с энтузиазмом отнеслась бы к этим планам. Она предложила бы праздновать в отеле свадьбы. Но сейчас она молча пила вино и слушала обоих мужчин, мечтая о том, чтобы в кухне произошло что-то серьезное и она смогла бы сбежать отсюда.
Ник рассказывал о школьных годах, описывал, как здорово было возвращаться домой на праздники, когда Рут еще была жива. Мэл было горько слушать о том, как эти мужчины с такой нежностью рассказывают о жене и матери, и одновременно знать, что примерно тогда же Магнус писал Бонни любовные письма. Казалось, у Ника было счастливое детство. В лесу на дереве у него был деревянный домик, у него неделями гостили школьные друзья, а с местными детьми они ставили на конюшне пьесы.
Но Ник ни разу не упомянул о том времени, когда умерла его мать. Мэл чувствовала, что в переходном возрасте он был так же несчастлив, как и она. Может, тогда он и научился играть, изображая из себя упрямого и беззаботного подростка, в то время как его отец замкнулся в своем горе. Одинокому мальчику пришлось слишком быстро повзрослеть.
— Тебе пора в отпуск, моя девочка, — сказал Магнус. Наверное, он был поражен ее молчанием. — Ник бредит Грецией. В такое время года там все еще тепло и красиво. Как насчет того, чтобы вам съездить туда вдвоем на недельку?
Мэл понимала, что Магнус просто о ней заботился. Он беспокоился из-за того, что она молчала весь вечер, и боялся, что слишком завалил ее работой. Но тогда Мэл восприняла его предложение как попытку ее использовать.
— Если мне потребуется отдых, я сама его попрошу, — выпалила она, не подумав.
Она заметила, как мужчины переглянулись, и поняла, что опьянела. Чтобы не выглядеть еще большей дурой, Мэл решила уйти якобы для того, чтобы поговорить с Антони. Прежде чем ей успели возразить, она встала и вышла из гостиной.