— Может быть, я стар, но пока еще не ослеп и не ослаб умом, — ответил Магнус, недоверчиво ухмыльнувшись. — Иди сюда, сядь рядом.
Магнус давно заметил, что Мэл была сама не своя. Он объяснял это тем, что она устала. Все лето в отеле было полно людей, персонала не хватало. Но, лежа в постели во время болезни, Магнус понял, что Мэл требовалось что-то гораздо серьезнее отпуска. Она была очень взволнована.
Улыбка больше не сияла в ее глазах, хотя она по-прежнему болтала и шутила. Она не утратила ловкости, со всеми была так же приветлива, как и раньше, но огонек внутри нее погас. Сейчас, когда Мэл прошла по комнате, направляясь к креслу у камина, Магнус заметил, что в ее походке больше не было легкости. Все тело девушки было напряжено.
Магнус налил чай в чашки, добавил молока и передал одну Мэл.
— Ну? — Он внимательно посмотрел на нее, вызывая на откровенный разговор. — Что такое, Мэл? Только не лги мне. Мне нужна только правда.
Камелия сделала глоток. Уже несколько недель она чувствовала, что ей придется уйти из «Окландз». Но она надеялась, что сможет сохранить свою тайну до тех пор, пока Магнус не выздоровеет окончательно. Она знала, что он на нее рассчитывал. За время его болезни они еще больше сблизились. Мэл слишком сильно его уважала, чтобы снова придумывать фальшивое оправдание.
Целый год она жила как неваляшка: поднималась, как только уезжал Ник, и падала, когда он возвращался. Она хотела его видеть и одновременно паниковала, когда к дому подъезжал его красный автомобиль. Она молилась о том, чтобы ему разонравиться, чтобы он нашел работу на другом краю света и больше никогда не вернулся в «Окландз».
В ноябре прошлого года Ник присоединился к театру в Бирмингеме и несколько месяцев не появлялся в отеле. Мэл уже решила, что он встретил другую девушку. Но на Пасху Ник переехал в театр «Плейхаус» в Уэстон-сьюпер-Мэр на весь летний сезон и приезжал в Бат, по крайней мере, раз в неделю.
Магнус хотел видеть все пьесы с участием Ника и всегда приглашал на них Мэл. Ей приходилось соглашаться, так как отказ оскорбил бы его. Магнус даже не подозревал, каких мучений ей это стоило.
Иногда они втроем гуляли и ели мороженое, но стоило Нику коснуться ее руки или поцеловать ее в щеку, как сердце Мэл выскакивало из груди. Она была в западне, в безнадежной, отчаянной ситуации. Камелия каждый раз вела себя озлобленно и раздраженно, когда разговор заходил о ее личной жизни.
Но, несмотря на ее притворное безразличие, влечение между ними становилось все сильнее. Ник все время искал ее глазами так же, как и она его. По ночам, когда он оставался в «Окландз», Мэл чувствовала его сердцебиение за закрытой дверью, ощущала его тело рядом со своим, представляла поцелуи так живо, что ей становилось стыдно.
Камелия была в безопасности, когда вокруг были гости или персонал. Она боялась именно случайных встреч, когда они с Ником оставались наедине. Она приходила в ужас при мысли о том, что может позволить себе минутную слабость. Ник опять уехал в Бирмингем, но скоро вернется и заберет отца. Мэл знала, что после этого он собирался искать работу в Бате.
— Расскажи мне, Мэл, — взмолился Магнус. — Ты для меня уже давно не просто работница, и ты это знаешь. Не держи от меня секретов.
Мэл сделала глоток чаю, вспоминая все объяснения, которые она придумывала. Сейчас она пыталась сочинить еще одно наиболее подходящее.
Всем, что Камелия знала, она была обязана «Окландзу». Здесь она научилась вести бухгалтерские дела, готовить, водить машину, многое узнала о вине. Но самое главное, здесь Камелия стала себя уважать. Полученные знания она могла применить где угодно, но нигде больше она не будет чувствовать себя как дома. Она не могла представить свою жизнь без Магнуса.
— Не знаю, как вам сказать, — сказала она, чувствуя, как слезы застилают глаза. — Понимаете, я хочу уйти.
— Почему? — спросил он удивленно. — Софи и Стефан снова начали тебя доставать?
Магнус был потрясен тем, что старшие дети до сих пор не верили в его искреннюю симпатию к Мэл. Они не могут понять, что она это заслужила. Мэл работала за троих, из-за нее гости возвращались снова и снова. Она была словно цемент, который скреплял отдельные части. Мэл была такой же, как Рут.
Как и покойная жена Магнуса, Мэл никогда не выставляла свои чувства напоказ. Она редко высказывала свое мнение, скрывала многие свои способности, предпочитала компромисс спору. Она даже скрывала свою красоту под простой строгой одеждой. Все же Магнус знал, что за изысканными манерами Мэл и ее нежным голосом скрывается трагедия. Никто не сможет так хорошо понимать других, не побывав на самом дне жизни.