Гнев Ника не могли заглушить съедающие его изнутри грусть и страх из-за того, что сделает отец, когда обо всем узнает. Ник заметил, что злобные замечания Софи разделили персонал на две группы: Антони и миссис Даунис отказывались верить в то, что во всем виновата Мэл, а Салли и другие работники наслаждались скандалом и сплетнями.
Магнус посмотрел на сына, его глаза были полны ярости.
— Она обо всем рассказала тебе, да? И ты ее выгнал?
— Да, — признался Ник. Он был рад, что ум отца остался таким же острым. Но Магнус взглянул на сына так, что тот почувствовал себя самым подлым человеком на свете. — Если бы ты не был так болен, то я ударил бы тебя. Как ты мог это допустить? Ты ни на миг не задумался о чувствах своих детей, о том, какое оскорбление ты нанес маме.
Магнус отвернулся. Впервые в жизни он боялся смотреть кому-то в глаза. Всего несколько лет назад он говорил Нику о том, что к женщинам надо относиться с уважением и нежностью, а теперь ему приходится признаваться в собственных ошибках.
— Мне очень жаль, — прошептал Магнус. — Это случилось так давно. Если бы не болезнь, я сел бы рядом с тобой и все объяснил.
— Так это правда? — Ник повысил голос на октаву. Он еще хватался за последнюю соломинку, надеясь, что Мэл солгала.
— Как бы я хотел это отрицать! — сказал Магнус. Ему было сложно говорить, но он знал, что должен все объяснить. — Но я не могу, Ник. У меня на самом деле есть ребенок от другой женщины, и я вовсе не горжусь тем, что был нечестен по отношению к твоей матери. Я не могу сказать, что стыжусь того, что этим ребенком оказалась Мэл. Но ты должен понять главное: Мэл пришла в «Окландз» не для того, чтобы провернуть аферу. Она просто хотела со мной познакомиться. Если бы я не остановил ее, она бы уехала, не сказав ни слова. Теперь я понимаю, почему она хотела уйти. Она влюбилась в тебя, и эта тайна разрывала ее сердце.
Ник даже рот открыл от удивления. Всю эту неделю он представлял себя и отца в роли жертв, а Мэл была для него паразитом, прижившимся на их теле. Сейчас он впервые задумался о том, что она страдала так же, как и он.
Магнус снова закрыл глаза от усталости. Ему надо было собраться с силами, чтобы рассказать сыну, как все происходило на самом деле, даже если после этого между ними вырастет пропасть.
В тот злополучный вечер, после разговора с Мэл, Магнус сел за стол, чтобы записать свои мысли и попытаться с ними разобраться. Тогда он не знал, что правильнее — отпустить Мэл и дать ей возможность начать все сначала или сказать правду своим детям.
Его охватило какое-то тревожное чувство. Он помнил, как пошел в ванную, чтобы принять таблетки и прилечь отдохнуть.
Магнус был немного сбит с толку, когда пришел в себя. Тогда он смутно помнил то, что произошло до того, как он попал в больницу. Все было словно в бреду. Но проходили дни, и он постепенно вспомнил о том, что в «Окландз» не все гладко. Открытка, которую прислали с букетом цветов от персонала отеля, была надписана чужим почерком. Было странно, что Мэл до сих пор не пришла его проведать, хотя бы на пару минут. Софи и Стефан выглядели, как обычно, самодовольными, но Магнус не верил им, когда они утверждали, что в отеле все в порядке. Ник был очень странным. Он был слишком добрым и заботливым, как всегда, когда что-то его беспокоило. К тому же он ни слова не говорил о Мэл.
— Расскажи мне, что случилось? — попросил Магнус. Ему становилось не по себе от одной мысли о том, что Мэл никогда бы не призналась, если бы ее не загнали в угол. — Это дело рук всех троих?
— Нет, это только моя вина. Все произошло еще до приезда Софи и Стефана. Я ничего им не говорил. — Губы Ника задрожали. — Мэл уехала еще до того, как они прибыли. Они думают, что она нас обманула. Но я не хочу подробно рассказывать тебе о том, как все произошло. Просто скажу, что у нас была ссора и в какой-то момент все вышло на поверхность.
Магнус вздрогнул. Он представлял себе эту сцену. Магнус потянулся пальцами через простыню к руке Ника, которая все еще была сжата в кулак. Он был не из тех мужчин, которые плачут, но сейчас он чувствовал, что слезы застилают его глаза. Какой жестокой может быть судьба! Одно семя, брошенное несколько лет назад, угрожает счастью его сына.