— Ты поверишь, если я скажу, что сделал все возможное, чтобы уберечь тебя от страданий? — проговорил он.
Ник посмотрел на большую руку, которая обхватила его кулак, и почувствовал, как ярость отступает. В свое время отец был почти легендой. Он купил разрушенный дом, стоявший среди диких зарослей, работал по восемнадцать часов в день вместе с рабочими. Многие думали, что он сдастся и не осилит эту ношу. Но Магнус Осборн не знал слова «неудача». Многие медсестры в больнице, улыбаясь, рассказывали Нику о том, как их матери вспоминали о высоком красивом мужчине, сразившем своей смелостью весь Бат. Старые друзья отца говорили о его отваге и гордости. Но никто из них не знал, каким Магнус был на самом деле.
Отец был идеалом, с которым Ник сравнивал всех мужчин, и ни один не походил на Магнуса. За этими седыми волосами и морщинистым лицом скрывались прежняя чувственность, юмор, страсть, преданность и воображение. Когда-то он преодолевал любое препятствие, благодаря одной лишь силе характера превращал врагов в друзей. А сейчас ему угрожала смерть. Как мог Ник отвернуться от него, не попытавшись даже понять?
— Расскажи мне о матери Мэл. — Ник пододвинул кресло и сел рядом с отцом, взяв его руку в свою. Ничто не могло бы облегчить его угнетенное состояние, но правда должна пролить хоть какой-нибудь свет. — Расскажи все, с самого начала.
Магнус на мгновение закрыл глаза. Он до сих пор помнил улыбающееся лицо Бонни, ее золотистые волосы, персиковую кожу и бирюзовые глаза. Было странно, что за столько лет он ничего не забыл.
— Все началось в 1947 году в Оксфорде, — начал он, запинаясь, с трудом вынося свой голос и медленную речь. — Я был вместе со своим сослуживцем, Базилом.
Магнус рассказал Нику ту же историю, что и Мэл, но только с мужской точки зрения. Два старых приятеля встретились и решили погулять, потому что знали, что пройдет несколько лет, прежде чем они увидятся снова. Они познакомились с двумя танцовщицами, которые околдовали их, смеялись, танцевали, немного выпили. А потом пригласили девчонок к себе в номер.
— Бонни предложила встретиться на следующий день за обедом. Я не могу объяснить, почему я пошел. Я знал, что это безумие.
— Я понимаю все это, — тихо сказал Ник. — Я не понимаю одного: если ты так любил маму, почему тогда вовремя не остановился?
— Я думаю, что, если бы ты увидел Бонни, ты бы меня понял. Я знал, что поступаю глупо, — прошептал Магнус, при этом слезы катились по его щекам. — Мне было за сорок, а ей всего семнадцать. Я любил твою мать и не хотел ее оставлять, но Бонни была как наркотик, от которого я не смог отказаться.
— Эта женщина любила тебя? — спросил Ник. Он сам не знал почему, но для него это было важно. Возможно, потому, что он не хотел считать своего отца круглым дураком.
— Полагаю, в какой-то мере да. Я никогда не был уверен в этом полностью. Бонни была и дьяволом, и ангелом. Она подняла меня на вершину такого счастья, о котором я раньше даже не подозревал, но она же сделала меня самым несчастным. Я тогда работал как сумасшедший, пытаясь выбросить ее из головы, но у меня ничего не получалось. Наконец я разорвал с ней отношения, когда Рут забеременела тобой. Только тогда я понял, что Бонни действительно любила меня настолько, насколько она вообще была способна на настоящую любовь.
Магнус рассказал о том, как через четыре года после их последней встречи Бонни заявила, что он отец ее ребенка. И наконец, он сообщил о последней сделке с Бонни, состоявшейся после смерти Джона Нортона.
— Но как ты можешь утверждать, что Мэл твой ребенок, основываясь только на анализе крови? — спросил Ник раздраженно, отбрасывая волосы с раскрасневшегося лица. — Ты знаешь не хуже меня, что по группе крови можно установить, что Джон Нортон не является отцом Мэл. Но как можно утверждать, что ее отец ты! Несомненно, были еще мужчины, с которыми Бонни встречалась. Мэл ни капли на тебя не похожа.
— Лежа здесь, я много об этом думал. Мэл очень похожа на членов нашей семьи, — медленно проговорил Магнус. — Если Софи распустит волосы, они будут такими же, как и у Мэл. У моей матери были темные волосы и миндалевидные глаза. Если ты поедешь домой и найдешь старый альбом, ты сам сможешь в этом убедиться. Твои скулы, Ник, такие же, как и у Мэл.
Ник пытался спорить. Он все еще отказывался верить этому, но вспомнил, какой была Софи, когда ей было двадцать. У нее были длинные, темные, прямые и блестящие волосы. Пока она не стала носить эту старческую одежду, ее фигура была такой же стройной, как у Мэл.