Ник нахмурился.
— Сделала? Что вы имеете в виду? Какую должность она занимала в нашем отеле?
— Нет, я хочу спросить, она обокрала вас? Или обманула?
— Почему вы так думаете? — воскликнул Ник. Он был готов устроить скандал. — Мэл на такое не способна!
На какой-то момент полицейский смутился. Он был сконфужен так же, как и Ник.
— Простите. Просто о ней такое писали в газетах, что я превратился в циника, как и все.
Нику стало не по себе, по спине побежали мурашки.
— Мне кажется, мистер Саймондз, — сказал он, — что мы с вами говорим о разных вещах. Вы меня для чего-то разыскали, к тому же вы дольше знакомы с Мэл. Я думаю, вы должны рассказать мне все, что о ней знаете.
Берта охватило странное чувство. Сегодня он пришел сюда, чтобы удостовериться в том, что больше не будет никаких сумасшедших статей, появившихся в газетах три или четыре года назад. Толпы журналистов рыскали по городу в поисках грязных историй о Камелии, после того как на нее напали в Челси, а потом после смерти ее подруги. Так они разузнали о смерти Бонни Нортон.
Власти города, торговцы и рабочие были возмущены, когда их красивый город стали связывать с наркотиками, порнографией и проституцией. Жители запаниковали, когда журналисты начали фотографировать старый дом Нортонов на Мермайд-стрит и реку, в которой нашли тело Бонни. Когда Берт узнал, что сегодня опять задавали вопросы о Камелии, он подумал, что она стала героиней очередного скандала.
Целью Саймондза было предотвратить антирекламу города, но ему хотелось узнать, что случилось с Камелией, так как когда-то он относился к ней как к дочери. Шестое чувство подсказывало ему, что этот молодой человек влюблен в Камелию. Берт понимал, что если он не скажет Нику правду, то это сделает кто-то другой. Но чужая версия может быть не столь точной и аргументированной, как его.
Берт рассказал обо всем — чистые, неприукрашенные факты. Но Ник все равно побледнел.
— Мне очень жаль, что именно мне пришлось вам все это выложить, — проговорил Берт, осторожно коснувшись руки Ника. Ему хотелось бы сейчас сидеть дома у камина. — Понимаете, мне очень нравилась Камелия, когда она была маленькой. Именно я нашел тело Бонни и рассказал об этом девочке. Никто в Рае не знает историю их семьи лучше, чем я. Должен сказать, что, учитывая пример ее матери, несложно поверить в то, что Камелия на какое-то время могла сойти с правильного пути.
— Меня беспокоит не это. — В горле Ника застрял ком. — Мэл предупреждала меня, что у нее тяжелое прошлое. Она сказала, что работала в ночном клубе, она даже сообщила мне о том, что ее подруга умерла от передозировки наркотиков. Я поражен тем, что не связал тот случай из газет с ее рассказом. Я хорошо помню о нем.
Берт пошел к бару, а Ник стал вспоминать. В 1970 году он тоже жил в Челси и часто выпивал в «Элм» — в пабе, который находился за углом Бифорт-стрит. Тогда ходило много шуток о случае с американцем и «хозяюшкой» из ночного клуба.
«Как бы ты назвал связанную проститутку?» — «Легка и доступна». — «Какая любимая песня связанной проститутки?» — «Извивайся на работе».
Ник ужаснулся оттого, что тогда эти шутки казались ему смешными. В нем не было ни капли жалости к той девушке. Он даже не обратил внимания на ее необычное имя. Он думал только о том, что она, наверное, это заслужила.
Берт вернулся с двумя стаканами виски. Он посмотрел на потрясенное лицо Ника, и ему стало его жаль. Он был так же шокирован, когда узнал о том, что произошло с Камелией. Ему стало грустно, что жизнь была к ней так жестока.
— Угощайся, — сказал Берт, передавая Нику один стакан с виски. — Я не могу забрать слова обратно и не могу сказать, где она сейчас. Но, возможно, я могу сообщить кое-что, что может тебе пригодиться. Но сначала расскажи мне свою историю. Зови меня просто Берт, меня все так зовут.
Несколько минут Ник собирался с мыслями. Он не хотел говорить, что Мэл скрыла улики, оставшиеся после смерти матери, и заботился о репутации своего отца. Но полицейский казался честным человеком, к тому же он испытывал глубокую симпатию к Мэл. Придется довериться ему, чтобы узнать больше.
Ник сделал большой глоток виски и рассказал все, что знал. Берт внимательно слушал, при этом на его лице отразилось сочувствие.
— Во-первых, — сказал Берт, когда Ник закончил, — мне трудно поверить в то, что Камелия не дочь Джона Нортона. Она такая же темноволосая, как он, и такая же серьезная. Они были настоящие отец и дочь. Джон обожал ее. В пятидесятых годах казалось странным, если мужчина был сильно привязан к детям, но Нортон был именно таким. Он часто ездил в командировки, в каких только странах он не побывал, но когда бывал дома, то часто гулял с Камелией, водил ее на качели в Салтс. Она была воспитанной девочкой. Он научил Камелию читать задолго до того, как она пошла в школу.