Берт рассказал, как Нортоны развлекались в то время, когда он молодым констеблем приехал в Рай, как он разговаривал с Камелией, когда она сидела на ступеньках. Он покраснел, когда заговорил о Бонни. Ник догадался, что Берт тоже был к ней неравнодушен.
— Все были потрясены смертью Джона, — продолжал Берт. — Вы, вероятно, уже проходили по Мермайд-стрит и заметили, как близко дома стоят друг к другу? Сейчас в них живут богачи, но в пятидесятых годах там жили обычные люди. Все друг друга знали. Нортонов любили, несмотря на то что они были новичками и жили намного лучше соседей. Смерть принять легче, когда умирает старый или больной человек. Но Джону было только сорок лет, к тому же он оставил красавицу жену и шестилетнюю дочь.
— Бонни оплакивала его? — спросил Ник.
— Да, около месяца она была в трауре. Думаю, Бонни так и не оправилась после смерти Джона. Она не смогла найти мужчину, который бы занял его место. — Берт замолчал, словно разрывался между собственным мнением и мнением других людей. — Некоторые считают, что Бонни грустила недостаточно долго. Тебе могут сказать, что не успел Джон Нортон остыть, как она надела розовое платье. С годами Бонни стала притчей во языцех. Сложно было найти хотя бы одного человека, который бы не считал, что она была рада овдоветь.
— А Камелия, как она приняла все это?
— Внешне довольно спокойно. Но она всегда была тихим ребенком. Трудно сказать, что на самом деле происходило в ее душе. Мне было сложно тогда, я был еще молод. Я хотел заходить к ним так же, как и при жизни Джона, но маленький городок — это маленький городок, и мне приходилось держаться на расстоянии.
Ник молча сидел, обдумывая только что услышанное и сопоставляя все это с историями Магнуса и Джека.
— У меня есть причины полагать, что в 1954 году Бонни попала в неприятную ситуацию, — наконец проговорил он. — Примерно в это время она снова встретилась с моим отцом и двумя другими мужчинами. Вы можете вспомнить, что произошло в тот год?
Берт нахмурился, пытаясь вспомнить.
— Роджер Банистер пробежал милю за четыре минуты, все перестали есть сладости, — припомнил он. — Первое я помню, потому что сам в то время был бегуном, но он опередил меня ненамного. Что касается второго. Однажды я пришел к Нортонам, а Бонни ела большую плитку шоколада, которую только что купила. Она рассказала мне историю о том, как заставила своего друга украсть такую шоколадку в деревенском магазине, а потом шантажировала его, требуя, чтобы он сделал ее членом мальчишеской банды. Затем она рассказала историю о том, как она тонула.
— Я тоже об этом слышал, даже встречался с парнем, который ее спас, — улыбнулся Ник. Он был рад, что старые истории подтверждались. Картина становилась яснее. — Но можете ли вы вспомнить что-то относительно Нортонов?
Берт задумался.
— Да! — воскликнул он, внезапно оживившись. — Хелен Фостер, голливудская актриса, приехала к ним в гости. Все только об этом и говорили. Тогда она была очень популярна, на ее фильмы выстраивались огромные очереди. В Рай впервые приехала звезда такого масштаба. Я видел ее вместе с Бонни в большом черном «Даймлере». Они ехали в сторону Гастингса. Камелия сидела на заднем сиденье и махала рукой, как член королевской семьи.
Ник наклонился вперед и внимательно слушал.
— Бонни рассказывала вам об этом визите?
— Говорила ли она? — засмеялся Берт. — Во всем Рае не было ни одного человека, который не знал бы о том, что приехала Хелен Фостер.
— Я имею в виду после, — уточнил Ник.
— Нет, она не рассказывала, — покачал головой Берт. — Более того, она не сказала ни слова. Это действительно странно, учитывая то, как много Бонни рассказывала раньше о том, как они с Хелен вместе выступали и как Бонни отказалась от роли в фильме, чтобы выйти замуж за Джона.
Ник улыбнулся. Своими рассказами Бонни сделала из себя легенду. Сейчас он впервые слышал о роли в фильме!
— Как вы думаете, почему она ничего об этом не говорила?
Берт пожал плечами.
— Кто знает! Может быть, они поссорились. Я не помню, чтобы Бонни упоминала о Хелен после ее отъезда. Я только сейчас об этом подумал. Хелен больше не приезжала в Рай. Я бы это запомнил.
— Мне сказали, что в то лето она написала Бонни, заявив, что ее жизнь распадается на части. Вы ничего об этом не знаете?