Он осторожно зашел в комнату. Хелен лежала, повернувшись к стене. Черные волнистые волосы были разбросаны по подушке. На фоне белой постели руки и плечи казались золотистыми. Хелен вздрагивала от рыданий. На ней была бежевая кружевная ночная рубашка с тоненькими бретельками, пеньюар такого же цвета лежал на полу.
— Прости, Хелен, — прошептал Магнус, обходя кровать и садясь рядом с ней. — Я не хотел тебя обидеть. На самом деле я радовался как школьник, когда думал о том, что ты приедешь. Я расспрашивал тебя лишь для того, чтобы ты помогла мне найти Камелию.
Она не ответила, но Магнус видел, что она больше не сердится, скорее грустит.
Он лег с ней рядом и обнял ее. В тот момент он смог придумать только такой способ, чтобы ее утешить, — так же он успокаивал Рут.
Хелен замолчала. То, что она не протестовала, говорило о том, что она в нем нуждалась.
— О Магнус, как бы я хотела все исправить, — прошептала она, пряча лицо у него на груди. — Но ты не знаешь, как это сложно.
— Не сейчас, — прошептал он в ответ. — Сейчас я просто друг, а не инквизитор. Что бы тебя ни волновало, это может подождать. Засыпай.
Магнус еще долго лежал без сна, в то время как Хелен уже спала. Магнус так давно не держал в объятиях женщину, что сейчас наслаждался каждым моментом. Ему нравилось ощущать, как Хелен прижимается к нему своей мягкой грудью, чувствовать ее волосы на своем лице, вдыхать ее цветочный запах. Он подумал о том, что познал все виды любви: невинное томление по любимой, тепло домашнего очага, страсть к любовнице и нежность отцовства. Последние дни с Рут были особо насыщенными, он испытал все: любовь и гнев, нежность и горе, ярость и спокойствие. Нежная Рут все знала и все видела. Она встретила смерть с той же храбростью, которая помогла ей пережить измену мужа. И в последние минуты своей жизни она пыталась освободить его от чувства вины.
— Не грусти обо мне, — сказала Рут. Она стала такой худой и маленькой, что напоминала ребенка, лежащего на большой кровати. — У нас было столько счастливых моментов, я помню только об этом. Если бы я могла повернуть время вспять и мне снова было бы восемнадцать, я все равно выбрала бы тебя. Я постаралась бы понять, что тебе нужен весь мир, а не только я. Тогда, когда ты завоевывал бы его, я была бы рядом с тобой. Но я любила бы тебя так же и ничего в тебе не изменила бы.
Утреннее солнце разбудило Магнуса. Хелен мирно спала рядом. Она лежала на животе, накрыв лицо рукой. Магнус тихонько отодвинулся на край кровати, стараясь не разбудить ее.
Получится некрасиво, если он будет здесь, когда она проснется. Успокоить ее ночью — это одно, а днем его присутствие может быть понято неправильно. Какие бы секреты ни таила Хелен, ей надо самой с ними справляться. Ему же следует набраться терпения.
Глава двадцать вторая
Магнус, стоя на коленях, пропалывал клумбу, на которой росли розы. Он вышел в сад в восемь утра, чтобы полить цветы, пока было еще прохладно. Сейчас, в одиннадцать часов, стояла невыносимая жара, но он все еще возился с клумбой. Ему следовало бы радоваться: Жаин сказала, что до октября все места в отеле будут заняты. Ник прислал ему анонс фильма «Правонарушители». Но все мысли Магнуса были заняты воспоминаниями о прошлой ночи. Он все думал о том, простила ли его Хелен и расскажет ли она еще что-нибудь перед тем, как уехать из «Окландз».
— Нет ничего прекраснее английского сада, не правда ли?
Магнус не ожидал услышать ее хриплый голос так близко, особенно тогда, когда думал о ней. Он резко повернул голову. Хелен была в платье без рукавов, волосы она собрала сзади в пучок. По ее лукавой улыбке было понятно, что она нарочно к нему подкралась.
— Утром ты еще красивее, — произнес Магнус галантно. — Но подкрадываться к старику и заставлять его подпрыгивать от неожиданности не стоит — это может плохо кончиться.
Грудной мелодичный смех Хелен был таким же привлекательным, как ее лицо.
— Годы не уменьшили твой шарм, — сказала она, придерживая его за локоть и помогая подняться.
— Ты хорошо спала? — спросил Магнус.
— Ты прекрасно знаешь, что хорошо, — ответила Хелен, снова рассмеявшись. — Я надеюсь, что утром ты ушел в целях конспирации, а не из-за того, что увидел меня без боевой раскраски?
Магнуса успокоила ее искренность.
— В целях осторожности, конечно. Мне очень жаль, что твоя первая ночь в моем доме была такой печальной. Я вел себя непростительно.
Вчера ему было интересно, искусственные ли у нее ресницы. Но сегодня на Хелен было мало макияжа и было хорошо видно, что ресницы настоящие.