— Продолжай, — подбодрил ее Магнус.
— Магнатов на том берегу океана не интересует талант, — произнесла она. — Они находят золотую жилу и используют ее до последней капли. Они не дали мне расти как актрисе, они забили меня. Когда последний фильм потерпел фиаско, они обвинили меня, а не себя, таким образом меня заставили уйти на пенсию. Они сказали, что у меня невыносимый характер.
— Когда ты закончишь работу над этим фильмом, ты вернешься в Америку или останешься в Англии?
— До сегодняшнего утра я думала, что у меня нет выбора, — сказала Хелен задумчиво, сдвинув тонкие брови. — Я думала, что уже слишком срослась с Америкой, чтобы вернуться в Англию.
— Неужели это возможно?
— Сегодня все мои корни кажутся мне простыми привязанностями, — ответила Хелен, нахмурившись. — У меня нет настоящих друзей, только психоаналитик, которому надо заплатить, чтобы с ним поговорить.
— У тебя есть психоаналитик? Зачем он тебе, ради всего святого?
Хелен с подозрением посмотрела на Магнуса.
— Ты теперь в Англии, — напомнил он ей. — Здесь журналисты не прячутся за деревом с микрофонами, а я не разглашаю чужие секреты.
— Как говорят янки, мне все осточертело, Магнус. Я пряталась за гримом и таблетками несколько лет. Когда ты предположил, что я была алкоголичкой, ты ошибся — у меня не было проблем с выпивкой. Судьба тети Марлин послужила для меня хорошим уроком. Но я страдала от хронической депрессии. Я была в тяжелом состоянии, когда мне предложили эту роль. Я не могла ничего понять, я даже не знала, кто я. Но каким-то образом мне удалось увидеть в этом фильме спасательный плот. А твое письмо, мой друг, было да: я меня словно теплое одеяло и бутылка воды на этом плоту.
— А я его чуть не перевернул?
Она взяла Магнуса за руки.
— Мой психоаналитик сказал, что меня здесь ждут серьезные испытания. Может быть, если бы ты не пришел ко мне вчера вечером, я бы уехала. Ирония судьбы, не правда ли? Я отдала целое состояние врачам за долгие годы лечения, рассказывала незнакомцам страшные истории из прошлого, и все было напрасно. Но несколько вопросов от старого друга и его объятия сделали больше, чем дорогостоящий курс терапии.
— У тебя в Америке точно никого нет? — Магнусу не верилось, что такая фантастическая женщина, как Хелен, одна. — Даже друга нет?
— Есть, Эдвард, — ответила она. — Не знаю, помнишь ли ты, он был со мной с 1945 года.
Магнус кивнул.
— Он скоро ко мне приедет.
Магнус напрягся. Он удивился, когда понял, что его чувство похоже на ревность.
— Он тоже снимается в фильме? — спросил он.
Наверное, Хелен уловила иронию в его голосе, потому что улыбнулась.
— Нет, он не снимается, и мы не любовники, Магнус.
— Это не мое дело, даже если это и так, — проговорил он быстро. — Я просто надеюсь, что ты будешь считать меня своим другом.
Джули вернулась, прервав их разговор, и принесла большую корзину и складной столик для пикника.
— Эдвард назвал бы это вершиной блаженства, — сказала Хелен полчаса спустя, забираясь обратно на качели, поглаживая живот и довольно улыбаясь. — У меня еще никогда не было такого пикника.
Для Магнуса в их ленче не было ничего необычного: тосты, курица, ветчина, сыр и салат.
— У тебя, наверное, были пикники и получше, — сказал он недоверчиво.
— Американцы не любят пикники, — возразила Хелен. — Они любят барбекю и всякое такое, но не понимают, что значит есть обычную пищу в необычном месте. Мы с матерью часто ходили в парк Викториа в Безнал-Грин, брали хлеб, топленый жир в вощеной бумаге, по яблоку для каждой и бутылку имбирного пива. Это был настоящий пир!
Магнус прекрасно ее понимал. Он вспомнил, как делился едой в лесу в Крайгморе с детьми, жившими в фамильном поместье. Шикарные обеды, на которые он ходил со своими родителями и их друзьями, никогда не получались такими веселыми.
— Эдвард тоже любит пикники с хлебом и говяжьим жиром? — спросил он.
— Нет, — сказала Хелен. — Кстати, его раздражает то, что мне нравится так много «простых» вещей, особенно британских.
— Он похож на сноба!
Хелен вздохнула.
— О Магнус, он и есть сноб. Я люблю его как брата, мы много пережили вместе, и я многим ему обязана, но иногда мне хочется расстаться с ним навсегда.