— У него были женщины?
Она ответила не сразу, и Магнус повторил вопрос. Он вспомнил, как Бонни говорила о том, что Эдвард был гомосексуалистом.
— Да, но это нельзя было назвать романами, — осторожно ответила Хелен. — Я хочу сказать, что время от времени он встречался с кем-то, но никогда не приводил никого домой. Он всегда очень странно вел себя с женщинами, Магнус. Я думаю, что я единственная представительница слабого пола, которая ему нравилась.
Магнус кивнул. Похоже, Бонни была права. Ему не нравился этот мужчина.
— Когда же началась твоя депрессия и почему? — Магнус решил, что лучше сменить тему.
Хелен задумалась.
— Я запаниковала еще тогда, когда снималась в «Сохо», — сказала она. — Но тогда я была на родной земле, меня окружали порядочные люди. Но когда я переехала в Голливуд, мне стало намного хуже. Я чувствовала себя оторванной от мира, боялась всего. Я пошла к врачу, который выписал мне транквилизаторы. Может быть, я и стала спокойнее, но иногда выпадала из реальности.
Магнус начинал понимать. Он представлял, как молодая, красивая, талантливая женщина попадает в мир гиен и акул, которые только и ждут, чтобы найти ее слабое место и напасть.
— Но ведь о тебе заботился Эдвард. Он не пытался помочь?
Хелен кивнула.
— Да, пытался. Он записал меня на курсы релаксации. Он старался отучить меня от таблеток, говорил, что лучше пить, чем сидеть на транквилизаторах. Мне стало лучше на некоторое время, ко мне вернулись аппетит и сон, но побочным эффектом было то, что я начала набирать вес, а студии это не понравилось. Наконец в 1961 году я нашла врача, который прописал мне таблетки для похудения, и они подействовали. Я пила только апельсиновый сок, похудела и чувствовала себя так, словно была на вершине мира. Но эти таблетки вызывают привыкание, Магнус. Скоро мне было недостаточно одной таблетки в день. Я стала пить по три, четыре, шесть, а иногда и десять. Я была так взвинчена, что не могла спать по ночам. Я стала принимать барбитураты, чтобы уснуть, и другие таблетки, чтобы проснуться. Эдвард остановил бы меня, если бы понял, что я делаю, но он не знал, пока не стало уже слишком поздно.
Магнус был в ужасе от ее слов, от того, по какому лезвию ножа ей пришлось подниматься наверх: потеря памяти, приступы крайнего возбуждения, которые потом перешли в депрессию, Эдвард, который все решал за нее.
— В середине шестидесятых работы больше не было, но Эдвард оставался со мной, — продолжала Хелен, понизив голос. — Благодаря ему я была финансово независима и могла позволить себе посещать лучшего психоаналитика в городе.
Магнус не верил в психоанализ. Он не понимал, как такой умной девушке, как Хелен, могло понадобиться такое шарлатанство.
— Это помогло? — спросил Магнус.
— В какой-то степени да. Психоаналитик заставил меня заглянуть внутрь себя. Но так как он постоянно твердил мне, что я должна сама принимать решения, я поняла, что долгое время именно этого я и не делала. В те годы я вела жизнь отшельницы. Я редко выходила из дома и ни с кем не хотела встречаться. Я читала книги, плавала в бассейне, немного занималась физкультурой, но я была на грани самоубийства и очень часто напивалась просто для того, чтобы забыться. Если бы не постоянная забота и поддержка Эдварда, я стала бы горькой пьяницей. И наконец, когда я потеряла всякую надежду получить еще одну роль, ко мне пришел Стенли Кубрик и принес сценарий фильма «Сожженные мосты».
— И это помогло тебе собраться с силами?
— Да. Когда я прочитала сценарий, то сразу поняла, что эта роль написана для меня. Такое же возбуждение я ощутила, когда прочитала сценарий «Сохо». Уже несколько лет ничего так не вдохновляло меня. Но я удивилась, когда Эдвард воспротивился этому. Он сказал, что если я вернусь в Англию, то почувствую себя еще более несчастной, но тогда я впервые не послушалась его. Я просто знала, что должна вернуться домой и сняться в этом фильме. Я согласилась на роль. А потом появился ты. — Хелен замолчала и посмотрела на Магнуса. — Как я скажу Эдварду, после всего что он для меня сделал, что здесь он мне не нужен?
Магнус не знал, что сказать. Хотя и было похоже на то, что Эдвард был настоящим другом Хелен, почти святым, но все же он знал, что этот мужчина ему не понравится, так же как и Бонни.
— Я думаю, тебе надо снова стать хозяйкой своей жизни, — осторожно произнес он. — А если Эдвард тебе друг, он будет только рад за тебя.
— Помоги мне с ним разобраться, Магнус, — внезапно взмолилась она, сжимая его руку так сильно, что ее ногти впились в его кожу.