Но больше всего Конрад ценил дружбу Мэл. Несмотря на то что он был очень общительным и у всех вызывал симпатию, у него никогда раньше не было таких отношений ни с женщиной, ни с мужчиной. С Мэл он мог быть самим собой. Только она знала обо всех его странностях, неудачах с женщинами, все грустные эпизоды его жизни, а он, в свою очередь, знал все о ней. Они были очень похожи: у обоих было трудное детство и беспокойная юность, оба жаждали любви и внимания, и, хотя и Мэл, и Конрад были общительными и веселыми, иногда им требовалось одиночество.
Тянулись однообразные дни, проходили месяцы. Утром, пока Мэл готовила блюда на вечер, Конрад подготавливал бар и делал необходимые покупки. Днем он работал над книгой, а Мэл сажала цветы на заднем дворике, читала или загорала.
Воскресенье по обоюдному молчаливому согласию превратилось в особенный день. Если было тепло, они выезжали на машине Конрада за город или в Брайтон. Иногда они навещали друзей, которые появились у них благодаря ресторану. Если было пасмурно, они ходили в музей, картинную галерею или просто обедали в одном из пабов у реки, а вернувшись домой, смотрели телевизор.
Сегодня Конрад проснулся, когда еще не было семи, увидел солнечный свет, появившийся после сентябрьского дождя, который лил несколько дней, и решил, что сегодня им надо повеселиться. Возможно, это была последняя возможность в этом году провести день за городом.
Он встал, оделся и вышел за газетой. Он хотел вернуться, приготовить еду для пикника, разбудить Мэл и за чашкой горячего чая обсудить с ней, куда им лучше сегодня поехать.
Он искал глазами газету «Обзервер» и вдруг заметил фотографию Хелен Фостер на обложке «Ньюз оф зе ворлд». Кон поддался ностальгии и купил еще и эту газету.
Лицо Хелен Фостер напоминало ему о том, как он ходил в кино, будучи студентом и потом, когда стал школьным учителем. Мюзиклы были его слабостью. Друзья-студенты и преподаватели в Маршфилд смеялись над его страстью к такой бессмыслице, но Конраду нравились красивые костюмы, незатейливые сюжеты и танцы. Это была невинная страсть, он наслаждался ею гораздо больше, чем одинокими прогулками или чтением в комнате. Но больше всего ему нравилось лицо Хелен Фостер и ее прекрасное контральто. Иногда он думал о том, что именно из-за ее сладостных губ и темных глаз он не обращал внимания на других женщин. Ни одна женщина не могла с ней сравниться.
Конрад медленно шел домой, читая по пути статью. Он огорчился, когда узнал, как давно она последний раз снималась. Кон был ее фанатом, но не помнил, когда она ушла с экрана. Но сейчас Хелен снова будет сниматься в фильме «Сожженные мосты» в Британии, в Вест-Кантри.
Ему было приятно узнать, что Хелен рада вернуться в Англию после стольких лет отсутствия. Она скучала по жареной рыбе с картошкой, по стихийным рынкам и даже по английскому дождю. Говорила она так же красиво, как и выглядела.
Конрад почти дошел до дома, но вдруг остановился, когда прочитал: «С тех пор как я была здесь в последний раз, многое изменилось. Маленькие театры, в которых я когда-то играла, превратились в огромные залы, маленькие магазины стали супермаркетами. Сейчас редко увидишь очередь за билетами в кино, потому что люди смотрят фильмы по телевизору. Но печальнее всего то, что несколько лет назад умерла моя партнерша по танцам, а ее дочь Камелия осталась сиротой. Я надеюсь, что она прочитает эту статью и свяжется со мной. Я о многом хотела бы с ней поговорить».
— Почему ты думаешь, что мне понравится эта новость? — Мэл, ничего не понимая, просматривала газету.
— Не здесь, внизу. — Кон нетерпеливо указал на фото шикарной женщины рядом со статьей в правой колонке. — Ты знаешь, кто она?
Лицо показалось Камелии знакомым.
— Почему ты думаешь, что я ее знаю? Она очень красивая. Кто она? Кинозвезда или певица?
— О Мэл, это же Хелен Фостер! Она была так же популярна в пятидесятые, как Дорис Дэй, — проговорил он раздраженно. — Ты должна была видеть ее фильмы!
Имя было знакомым, но Мэл все еще ничего не понимала.
— Не думаю, чтобы я когда-то ее видела, в детстве я не ходила в кино. О чем тут пишут?
— Прочитай всю статью, — настаивал Конрад. — Самое главное на третьей странице. А я пойду приготовлю чай.
Когда Конрад вернулся с двумя чашками, Мэл только что закончила читать статью. Она сидела нахмурившись, как будто была не в состоянии осмыслить все, что только что прочитала. Она посмотрела на Кона, ее глаза молили о помощи.
— Не может быть, чтобы это была я! Разве такое возможно?