Камелия спустилась по темной лестнице. Она слышала, как с другой стороны здания работает копировальная машинка мистера Таррупа. Камелии не хотелось, чтобы он выходил и здоровался. У нее мурашки бежали по спине от него и от его черного грязного здания. Мистеру Таррупу было уже далеко за шестьдесят, он был толстым, с потным красным лицом, и всегда смотрел на нее с вожделением. Камелия до сих пор не поняла, какие отношения были между ним и Дуги. В магазине она видела напечатанные флаеры для клубов. Дуги утверждал, что этот заработок пришел к мистеру Таррупу через него. Но Камелия подозревала, что между ними было что-то еще, что-то темное и неприятное, как и само здание. Ей казалось странным, что бизнесмен разрешает Дуги бесплатно жить над магазином.
Выйдя на Ноттингем-корт, Камелия сильнее закуталась в свою старинную вельветовую накидку. Она купила ее на Кенингстон-Маркет только из-за красивой отделки бисером, а не для того, чтобы использовать для краж. Но накидка идеально подходила для этой цели. Сумку Камелия повесила через плечо и спрятала ее под накидкой. Если обе руки на виду, то больше вероятность того, что никто не заметит, как она прячет что-то под одеждой.
Камелия перешла Эндел-стрит и остановилась на углу Бертон-стрит у входа в греческую кулинарию, собираясь с мыслями. Было уже пятнадцать минут седьмого, на улице полно машин. Но людей было мало, это был район малого бизнеса, и большинство работников уже ушли домой.
Андрэ, кокетливый полный грек, владелец магазина, был в магазине один. Он сидел на стуле возле кассы и курил сигарету. Еще полчаса — и он закроет магазин.
— Как поживаешь, милашка? — спросил он как обычно. У него был греческий акцент вперемешку с кокни. Камелии нравились его печальные глаза, веселость и доброта. Ей не хотелось воровать у него.
— Хорошо, спасибо, — радостно ответила она и взяла у прилавка корзинку для покупок. В магазине было еще три или четыре покупателя. Если повезет, кому-то захочется сыра или ветчины из гастрономического отдела, тогда Андрэ будет занят. — А вы как?
— Неплохо, — ухмыльнулся он. — Бизнес идет то хорошо, то плохо. Как говорила мама: «Андрэ, не все вино, которое ты откроешь, окажется хорошим».
Проходя по магазину, Камелия положила в корзину пачку сахара. Банку с тунцом она запихнула под накидку, следом пошел кусок мяса из холодильника. Печенье в коробке, бекон и полфунта масла она положила в сумку. Дуги обычно брал бутылку джина или виски, но Камелия не хотела рисковать. Вместо этого она обошла вокруг корзины с хлебом и выбрала небольшую буханку прямо на глазах у Андрэ, который как раз развешивал колбасу салями.
— У вас есть грибы? — спросила она. — Я не увидела.
— Может быть, есть немного в кладовой, — сказал он, посмотрев на нее темными усталыми глазами. У него сегодня был тяжелый день. — Сколько тебе надо?
— Граммов двести пятьдесят. Простите, что доставляю вам столько хлопот.
Когда он ушел, ей удалось достать бутылку хорошего вина и пачку «Ротманс» за кассой.
Камелия очень боялась быть пойманной. Спрятанная сумка была тяжелой. Стоило Андрэ обойти прилавок и обнять ее по-дружески, и Камелия окажется в беде. К счастью, как раз в тот момент, когда он отсчитал ей сдачу, зазвенел телефон. Андрэ отвернулся, чтобы взять трубку. Камелия взяла в одну руку пакет с покупками, другой рукой помахала хозяину магазина и поспешно ушла.
— Круто! — воскликнул Дуги, когда она вернулась. — Я всегда знал, что ты сможешь это сделать. Ты могла бы стать лучше меня, стоит только потренироваться. У меня никогда не хватало мужества взять сигареты.
Сьюзан как-то сказала, что ворует в «Питер Робинсонс» только из-за жадности. За шестнадцать месяцев работы Камелия украла столько одежды, что едва успевала ее носить. Она обнаружила еще одну причину воровства, о которой и не подозревала до тех пор, пока не освоила искусство кражи, — возбуждение.
Такие большие магазины, как «Селфриджес», были идеальным местом для воровства. Там товары просто лежали на полках и висели на перекладинах. Чем сложнее и невозможнее была кража, тем большее возбуждение охватывало Камелию. Она до ужаса боялась выходить из магазина. Иногда она останавливалась в дверях, ожидая, что в любой момент кто-то коснется ее плеча со словами: «Простите, мадам, пройдемте со мной в кабинет менеджера».
Но в тот момент, когда Камелия оказывалась на улице и спешила подальше от магазина, пробираясь сквозь толпу честных покупателей, она испытывала огромное наслаждение. Это было приятнее наркотиков или секса, лучше, чем слушать Джими Хендрикса на полную громкость.