— Если — если бы вы только услышали, как этот мальчик поет, — вмешался регент, но директор перебил его.
— От мальчика не требуется, чтобы он пел, — возразил он. — Вы не хуже меня знаете, что здесь не место для виртуозного пения.
— Вы хотите сказать, что собираетесь игнорировать школьную Хартию? — спросил настоятель.
Директор заговорил тихим голосом, обращаясь к настоятелю.
— Я хочу сказать, что мы ничего не приобретаем, принимая такого мальчика в школу, — независимо от того, умеет он петь или нет. Совсем ничего.
Настоятель ласково произнес:
— В этом вопросе последнее слово не за вами.
Директор побагровел от ярости.
— Как, теперь этим занимаетесь вы? — закричал он. — Может быть, вы возьмете на себя и остальные мои обязанности? Почему бы вам не отобрать у меня мантию — и мое жалованье? Почему бы не собрать всех сирот с улицы и не притащить их в школу? Для чего нам нужны работные дома, когда у нас есть грамматическая школа, да?
Настоятеля позабавила эта вспышка.
— Успокойтесь, — сказал он.
— Успокоиться? Когда мой авторитет подрывают вот таким образом? Члены церковной коллегии об этом узнают, — брызгая слюной, пообещал он.
— Члены коллегии не хуже вас умеют читать Хартию, — невозмутимо произнес настоятель. — Они знают круг ваших полномочий, если вам он неизвестен. И моих, — добавил он тоном, в котором прозвучала скрытая угроза: директору было известно, что настоятель может его уволить, если ему вздумается.
Директор кивнул, тяжело дыша. Он знал, что потерпел поражение. Он поднял руки, затем уронил их.
— Поступайте, как знаете, — сказал он и добавил: — Посмотрим, что на это скажут члены коллегии.
И директор вышел из церкви, а Роберт Ли поспешно последовал за ним.
Все это время мать мальчика просидела, обняв сына, как будто защищала его. Настоятель повернулся к ним.
— Как тебя зовут?
Мальчик смотрел на него широко открытыми глазами.
— Саймон, — ответила за него мать. — Саймон Пеплоу.
— Ну что же, Саймон Пеплоу, — сказал настоятель. — Как насчет того, чтобы начать ходить сюда в школу с утра понедельника?
Саймон потряс головой, не отрывая взгляда от настоятеля.
— Он придет сюда, — поспешно заверила мать. — Спасибо вам, сэр.
И, поймав руку настоятеля, она поцеловала кольцо на его пальце.
— Ну что же, тогда все, — сказал настоятель, слегка смутившись. — Вы можете идти.
И мать Саймона, быстро поднявшись со скамьи, повела сына из церкви.
8
Доктор Ди плохо спал, а когда проснулся, увидел на соседней подушке голову Келли.
— Ку-ку, — сказала голова.
Настоятель спрыгнул с кровати со сдавленным криком.
— Какой-то ты нервный, Джон, да? — заметил Дух.
— Уйди от меня! — закричал настоятель. — Убирайся из моей комнаты!
Под одеялом обозначилась фигура Келли, потом он вылез из постели полностью одетый.
— Почему ты меня преследуешь? — спросил настоятель.
— Я просто охраняю тебя, — ответил Дух. — Как говорится в молитве: «Да охраняют меня ангелы, когда я сплю».
«Не такие ангелы, как ты», — подумал настоятель.
— Ты прочел книгу, Джон? — поинтересовался Дух, приблизившись к письменному столу.
Настоятель поджал губы.
— Прочел, — ответил он и взорвался: — Она мерзкая — отвратительная!
— Она тебе не понравилась? — шутливо удивился Дух. — Я же принес ее специально для тебя.
Дух потянулся к книге, и она раскрылась сама.
— Это мерзость, — уже спокойнее повторил настоятель. — Самая неестественная, жестокая и кровавая книга.
— Сильно сказано, Джон!
Дух прижал грязный палец к странице и начал читать.
— Алоэ, серую амбру и стиракс смешать с кровью козы, крота и летучей мыши. Четыре ногтя из гроба казненного преступника… — Дух поднял глаза от книги. — Что тут тебе не нравится?
Настоятель сжал губы в тонкую линию, а потом сказал:
— Мне тут все не нравится, и я больше не буду ее читать.
— Рога козы, измельченные в порошок, — продолжал Дух, словно и не слышал слов Доктора Ди. — Голова черной кошки, пять дней питавшейся человеческим мясом…
— Я не буду это читать! — отчетливо повторил доктор Ди.
— Тогда мне придется читать ее тебе, — и Дух продолжил чтение: — Череп отцеубийцы…
Доктор Ди заткнул уши.
— Вон, вон, проклятый дух! — закричал он и к своему ужасу обнаружил, что голос Келли звучит у него в голове.
— Ну, не очень-то это вежливо, — заметил Дух.
Дыхание доктора Ди стало прерывистым. Он отнял руки от ушей.
— Послушай, — сказал он, — в этой книге говорится об убийстве — грязном, кровавом убийстве. Я не могу это сделать.
Черные глаза духа блеснули.
— Нет, можешь, Джон, — возразил он.
— Я не стану это делать, — заявил доктор Ди. — И ты не сможешь меня заставить. Это не для меня, — продолжал он уже мягче, и в голосе послышались умоляющие нотки. — Ты же это знаешь, Нед.
— Нет, вот как? — повторил призрак. — Вот так-то лучше. Да, ты не делал этого до сих пор.
— Нет, — сказал настоятель, поворачиваясь спиной.
Дух вздохнул.
— Послушай меня, Джон. Мы же говорим о сироте, по которому никто не будет скучать. Поверь мне, так будет лучше для некоторых бездомных мальчишек, которые спят под изгородью, посиневшие от холода, покрытые язвами и одетые в лохмотья, и никогда не знают, когда удастся поесть в следующий раз — да и вообще удастся ли. Разве это жизнь, а?
— Давай без экивоков, Нед, — сказал настоятель.
Дух рассмеялся.
— Узнаю тебя — опять эти твои хитрые слова. «Экивоки» — что это такое? Вот в чем ты был всегда силен, так это в словах. Но есть время для слов и время для дел, Джон. Я хочу получить обратно мою жизнь.
Доктору Ди показалось, что глаза Духа прожгли его насквозь. Повернувшись к нему, он тяжело вздохнул и безнадежным жестом поднял и опустил руки.
— Тогда возьми меня, — сказал он, кивая. — Возьми меня.
Призрак внезапно невероятно раздулся, казалось, заполнив всю комнату, и одежду его начал трепать сильный ветер, неизвестно откуда взявшийся.
— Ты мне не нужен! — загремел он. — Зачем мне нужен немощный дряхлый старик, которому почти восемьдесят лет? Разве ты не слышал, что я тебе говорил?
Доктор Ди упал на пол и приник к нему, весь дрожа. В конце концов все стихло.
— Вставай, Джон, — обратился к нему Дух своим обычным голосом. — Пока тут не образовалась целая лужа из твоих слюней.
Доктор Ди медленно поднялся, ухватившись за стол. Он вытер глаза, из которых обильно лились слезы. К великому его облегчению Дух уменьшился до своих обычных размеров. Он печально смотрел на доктора Ди.
— Нет никаких причин ссориться, — сказал он. — Надеюсь, я ясно выразился. Мне нужно молодое тело, взамен того, которое у меня преждевременно отобрали. К тому же здоровое. И забудь то, что я сказал о сиротах под изгородью. Мне не нужна шкура, покрытая язвами и оспинами. Нет. Этот сиротка должен быть хорошо упитанным и сильным, и с хорошими мозгами.
Доктор Ди сразу же вспомнил про Кита.
— Вот чего я хочу, — мечтательно произнес Дух. — Чтобы вернулось мое время. Я хочу дышать, Джон. Я хочу дышать.
Настоятель не ответил, и Дух продолжил:
— Как знать? Если все пройдет хорошо, мы можем попытаться сделать это и для тебя. Вдвоем мы понаделали бы таких дел — только ты и я, Джон. Ты только подумай, что бы мы могли познать — подумай, что бы мы могли сделать! Мы бы стали мудрыми, как Соломон — нет, мудрее! По сравнению с нами Соломон выглядел бы как деревенский дурачок!
— И утратили бы наши бессмертные души, — добавил настоятель.