— Ранее вы показали, что в ночь убийства ни разу не покинули спальню, — начала Делани. Не дожидаясь ответа, она добавила: — Вы по-прежнему придерживаетесь своих слов?
— Да. Это чистая правда. У меня нет причин менять показания.
— Нет причин? То есть вы не вставали, чтобы проверить, как дела у Касси после того, как ее избила мать?
— Протестую! — воскликнул Колдуэлл. — Не предъявлено никаких доказательств, что Максин Арнольд хоть раз избила своего ребенка!
— Хорошо, я переформулирую, — кивнула Делани. — Спускались ли вы в подвал той ночью?
— Я уже сказал, что нет…
— И Касси в действительности не ваша дочь, не так ли? — вдруг атаковала она.
Арнольд озлился:
— Вы имеете в виду, что я ее удочерил? Да. И что с того? Она стала мне дочерью, когда ей и годика не было.
— Но полиции вы об этом не рассказывали, верно?
— Это никого не касается! Я вижу, вы пытаетесь найти грязь в нашем прошлом. И это все, что вы раскопали? Что, довольны теперь?
Делани понимала, что ее вопросы могут враждебно настроить присяжных против защиты. Теперь ей припишут полную бессердечность. Однако выхода нет. Только вперед.
— Что вы испытали, узнав о сексуальных отношениях своей супруги и моего подзащитного? Гнев? Ярость?
— Протестую!
— Господин судья, — поднял руку Франк, останавливая генпрокурора. — Если вы не против, я хотел бы ответить на данный вопрос.
— Пожалуйста.
Арнольд повернулся в кресле, чтобы смотреть в лицо присяжным.
— Мисс Делани упорно намекает, что моя жена состояла в интимной связи с подзащитным. Да, был один момент, когда я неожиданно забежал в комнату и напугал их обоих. Но не спугнул! Ни о каком сексе и речи не идет! Максин просто… по-дружески… обнимала этого вашего подзащитного и хлопала его по спине. Она уже давно стремилась подготовить его к вступительным экзаменам, а он устал и был сильно расстроен. Конечно, теперь-то мы знаем почему… Он вовсе не Лестер Амиль, а фальшивка.
— Мистер Арнольд, — посетовала Делани, — зачем так много слов? Вполне достаточно ответить «да» или «нет». Так вы были в гневе из-за их сексуальных связей?
— У моей жены не было с ним секса! — заявил Арнольд. — Он угрожал ей клеветой! Это часть его плана шантажа! А своей жене я верю, как себе. Если бы рядом не было Максин, ее поддержки и помощи, я бы не захотел жить дальше. Она — мое сердце!
— Бо-оже, какая замечательная рекомендация… — ядовито отозвалась Делани. — Сколько недель ее шлифовал ваш рекламный отдел?
— Ваша честь! — взвился Колдуэлл.
— Ладно-ладно, вопрос снимаю. — Она помолчала. — Мистер Арнольд, вы пользуетесь виагрой?
Один из присяжных застонал.
— Ваша честь! — Колдуэлл потемнел лицом. — Какое это имеет отношение?
— Защита имеет полное право расспросить свидетеля о его половой жизни, — заявила Делани. — Тем более что вопрос об интимных связях его супруги и моего подзащитного остается открытым!
— Я разрешу вам продолжить, но не углубляйтесь слишком далеко, — принял решение Спенсер.
— Так вы пользуетесь виагрой?
— Да. Я очень занятой человек, у меня колоссальные стрессы на работе, порой мне бывает сложно сосредоточиться. Тем не менее у нас с женой прекрасные, взаимно удовлетворяющие отношения.
Делани подмывало спросить насчет письма о выкупе, но она побоялась привлекать внимание к авторучке. Если следователь Стюарт пропустил мимо ушей ее совет, то Франк Арнольд как раз запросто уничтожит улику, когда вернется в дом после заседания. Она посмотрела в сторону входной двери зала.
— Вы кого-то ждете? — вскинул бровь Спенсер.
— Нет, ваша честь…
Лукавила, конечно. В душе она молилась, чтобы произошло телечудо в духе Перри Мейсона: в коридоре шум, гам, потом — бац! — в обе стороны распахиваются двери, в зал врывается взъерошенный Стюарт, язык и галстук набок, во вскинутой руке торчит олимпийский факел. В смысле авторучка. Серебро на голубом. Э-эх… Жаль, что такое бывает только в сериалах.
— Задавайте свой следующий вопрос или присаживайтесь, — напомнил Спенсер.
— Мистер Арнольд, вы правша или левша?
— Правша.
— Вы умеете писать левой рукой?
— С детства не пробовал. Уверен, что никто ничего не разберет.
За спиной Делани послышалось шушуканье. Она обернулась. По центральному проходу крался следователь Стюарт. Он передал Колдуэллу какую-то записку и скромно отступил на шаг.
— Ваша честь, я… хотел бы попросить о небольшом перерыве, — медленно вставая, сказал гособвинитель, — чтобы обе стороны могли встретиться в вашем кабинете. Я только что получил сведения, которые на данный момент не могут обсуждаться в присутствии присяжных, однако представляют определенный интерес.