Другого якоря, кроме образа Анри у меня не вырисовывалось. Надин его любила. Вот только винила в их ссоре себя и была не уверена в его чувстве к ней после этой ссоры. Сомнение. Тот маленький червячок с острыми зубками. Он грызет больно, проделывая дырки в граните уверенности. Но я уже знаю, что скажу ей. Знаю, как поступить. Можно начинать.
Ее браслеты, как и мои, рассыпались пылью. Рвавшаяся из их оков душа замерла на несколько секунд. Я успевала. Иллюзия Анри стояла рядом. Эта иллюзия остановила ее.
— Надин, посмотри на меня. Ты меня не знаешь, но знаешь его?
— Знаю. Почему он здесь? Он умер? — она заговорила со мной. Это была половина победы. Теперь не останавливаться.
— Нет. С ним все в порядке. Это фантом. Не спеши уходить. Он любит тебя по-прежнему, но ему нужна твоя помощь.
— Она тоже говорила, что нужна моя помощь. Не верю.
— Постой! Хочешь увидеть его? Как он там без тебя.
— Как?
— Можешь заглянуть в мою память. Я впущу. Словам ты не поверишь, а увиденному? Я покажу сама. Это важно для тебя, Надин. Ну же. Решайся. Уйти за грань ты всегда успеешь, а обратной дороги нет, Надин.
Она скользнула ко мне. Ощущение не из приятных. Но то, что нужно я приготовила.
Раненый Анри в нашей повозке.
Встреча в приемной у кабинета ректора.
Разговор у общежития, его слова: «А знаешь, мне как-то тепло и уютно рядом с тобой. Как… Извини. Я пойду». Крупным планом его глаза, полные боли и отчаяния. Как быстро ушел прочь.
Его признание: «Год назад я познакомился с девушкой, которую полюбил всем сердцем. Наше чувство было взаимным. Родители не препятствовали нашим отношениям. Но что-то пошло не так, она как-то вдруг изменилась, я перестал ее узнавать, стала настаивать на свадьбе. Соглашалась даже на близость до свадьбы. Мы впервые поссорились. Извини, что я рассказываю тебе это. Ссоры стали чаще. Наконец, я не выдержал, сказал, что нам стоит расстаться на время. Через несколько дней она пропала. Ее ищут, результата пока нет. Но меня словно заморозили.» — Которое я успела оборвать на полуслове.
Одинокая фигура среди веселья на карнавале. Потом его горькое признание про династический брак.
— Это правда? Про брак? — она снова здесь.
— Да. Но помолвка отложена по просьбу отца невесты.
— А кто невеста?
— Я. Но любит он тебя. А я. Я люблю другие глаза, Надин. Карие.
— А его смогла бы полюбить?
— Как друга, как брата. Да. Так люблю уже давно. Не задумываясь, отдам за него все, что у меня есть. Но в роли его невесты я себя не представляю. Извини. Знать, что тот, кто рядом любит другую, больно. А рядом с ним можешь быть ты. Вернись, Надин. Ты поправишься, и мы еще поговорим. Потом выберемся отсюда, и Анри сам расскажет тебе, как ему жилось без тебя. И пусть только попробует тебя обидеть! Вернись. Не для меня. Не для себя. Для него.
Надин молчала. Наше время заканчивалось. Грань уже маячила впереди. Она медленно подняла глаза.
— Я верю тебе. И пусть я снова ошибусь. Но я возвращаюсь.
Полувдох-полувсхлип раздался рядом. По бледному лицу от глаза к виску медленно текла первая живая слезинка.
Что там у нас с верой в чудо? Счет меняется. В нашу пользу!
Что с резервом? Терпимо. Собираемся с силами. Целитель из меня еще с меньшим опытом. Но выбирать не из кого. А вот магическая лихорадка нам не нужна.
— Реус, ты говорил, сразу зелье подашь? Давай. — Медленно, капля по капле, вынуждая глотать. Знаю, гадость. Благо, пока вкуса ты чувствовать не можешь. Вот завтра, боюсь, такое пить откажешься. А надо.
— Устала, Риша?
— Бывало и похуже, сам знаешь. Прорвемся.
— Сканируешь? Тут могу помочь. Центральные каналы почти не пострадали. Восстанови сначала вот эти три узла. — Ох ты, действительно, главная опасность тут. А я хотела начать с другого. Фатально бы не навредила, но последствия пришлось бы разгребать дольше.