— Нормально, — помотал я головой.
— Точно? — Тревога из взгляда и голоса князя не пропала.
— Точнее не бывает, деда.
Откуда-то сбоку появился Святослав.
— Алексей, — заботливым тоном обратился он ко мне, — кто ж так со святынями общается? Еще и без подготовки? Святого Николая Чудотворца видел?
Я на автомате кивнул и тут же добавил:
— Скорее всего, это был он. Но я не уверен.
— Святой это был, можешь не сомневаться, — произнес веско патриарх и многозначительно оглядел присутствующих. — Святой Николай Чудотворец не каждому является, ой не каждому! — Он протянул мне руку. — Поднимайся уже, хватит родичей пугать.
Я встал, огладил пиджак и прислушался к своим внутренним ощущениям: голова не болела, сознание не путалось, а в теле, несмотря на недавнюю потерю сознания, присутствовала даже некоторая легкость. Единственное, хотелось пить, но попросить воды я не успел — Святослав задал следующий вопрос:
— Послушай, Алексей, как думаешь, твой друг Саша Петров имеет отношение к Чуду или это… просто стечение обстоятельств?
Твою же бога душу мать! И как мне отвечать на этот вопрос, чтобы Шурку не подставить? Ведь в том, что художник имеет самое прямое отношение к Чуду, я нисколько не сомневался. Только вот общение с иконой заставило мою чуйку пересмотреть то, как друг это делает, и признать, что мы с Соней тогда глубоко заблуждались. Ладно, выхода другого все равно нет — придется друга сдавать с потрохами, но я при этом ему такую кучу мягонькой соломки подстелю, что Шуру лишний раз тронуть никто не посмеет!
— Имеет Саша отношение к Чуду, ваше святейшество, — кивнул я. — Самое непосредственное.
Святослав выдохнул, выдохнули и все, стоящие рядом с нами.
— Пояснишь? — В голосе патриарха сквозило неприкрытое напряжение.
— Охотно, — опять кивнул я и решил говорить только правду, и ничего, кроме правды. — Как думаете, почему у Шуры получаются такие замечательные портреты, на которых персонажи предстают как живые? Потому что наш художник натуральным образом вкладывает свою душу в создаваемые образы. Иными словами, Шура не только рисует или пишет человека, но и работает на более тонком уровне, наполняя персонажа своей энергетикой, которая, судя по всему, потом каким-то непостижимым образом трансформируется в собственную энергетику героя портрета. Поэтому персонажи на портретах Шуры выходят как живые, и мы все это видим и чувствуем. — Я поморщился. — Да, согласен, объяснение так себе, но какое есть…
Святослав, нервно оглаживая свою роскошную бороду, хотел задать следующий вопрос, но его опередила моя царственная бабуля:
— Лешенька, а для… персонажей портретов это не опасно?
— Нисколько, бабушка, — с подчеркнуто равнодушным видом отмахнулся я. — Говорю же, Шура вкладывает в создаваемый образ свою энергию, а уже потом она трансформируется в энергию персонажа.
Вредная старушенция задумчиво покивала, но по ее лицу было заметно, что сомнения у нее остались. Патриарх же, с раздражением глянув в сторону императрицы, поспешил вернуть разговор в нужное ему русло:
— Алексей, так что там насчет иконы?
— Да все то же самое, что и с картинами, ваше святейшество. Не сомневаюсь, что Александр, работая над реставрацией иконы, отнесся к заданию, как всегда, крайне ответственно, постарался проникнуться образом Николая Чудотворца как можно сильнее и не заметил, как образ святого… проник в него самого. Вот и…
У меня перед глазами опять встал образ старца, я не удержался и перекрестился. Моему примеру последовали и все присутствующие, в том числе и патриарх, который с нескрываемым волнением стал меня подгонять:
— Алексей, ну, не томи!
— Я не томлю, ваше святейшество! — буркнул я. — Просто это все так неожиданно…
— Извини, Алексей! Продолжай, пожалуйста!
— Так вот, в результате такого… взаимопроникновения образ святого Николая Чудотворца усилился, качество его энергетического воздействия многократно возросло. Не последнюю роль в произошедшем Чуде сыграла и намоленность самой иконы, являющейся фактически террафимом, или заряженным предметом: она за прошедшие с момента создания десятилетия напитала в себя огромное количество энергетики и эмоций молившихся паломников. Александру же каким-то образом удалось… высвободить и эту всю энергетику с эмоциями.
Я замолчал и испытующе посмотрел на патриарха, который меня не подвел, задав именно тот вопрос, которого я ожидал: