Царственный дед, дождавшись согласного кивка патриарха, кивнул уже сам.
— Годится. Теперь по нашим следующим мероприятиям. После того как Иван Олегович закончит работу с батюшками и реставраторами, икону требуется срочно отправить в Москву, и сделать это надо сегодня вечером. Никому из Романовых я это поручить не могу — отсутствие любого из нас тут же заметят остальные члены правящих родов и начнут задавать неудобные вопросы, особенно на фоне предстоящих помолвок, — поэтому вывоз иконы на родину поручается князю Пожарскому.
Дед Миша вытянулся:
— Будет исполнено, государь! Дозволено ли мне будет выбрать сопровождающих?
— Выбирай, Михаил Николаевич.
— Белобородов, Кузьмин и тройка дворцовых во главе с Валерой, замом Владимира Ивановича, фамилию его запамятовал…
— Крестьянинов фамилия штаб-ротмистра. Выбор одобряю и утверждаю. По поводу самолета, — царственный дед посмотрел на сына, — Александр Николаевич сейчас отдаст соответствующие распоряжения. Вопросы?
Высказаться решил мой родитель, но не по поводу самолета до Москвы:
— Надо бы Петрова от реставрационных работ подальше держать. От греха… А то еще что-нибудь… вытворит, а нам разгребать.
— Хорошее замечание, — кивнул дед. — Свят, это на тебе, ты Петрова привлекал к реставрационным работам, тебе и отлучать.
— Сделаю.
— Еще вопросы?
Тут решил вмешаться уже я:
— Деда, у меня вопрос. Вернее, у меня вопрос к тебе и его святейшеству. Что с деньгами? Я имею в виду гонорар Александра за проделанную работу.
Великие княгини Екатерина Васильевна и Наталья Николаевна с огромным интересом наблюдали за тем, как сразу засмущались от вопроса племянника император с патриархом. Тем более что оба славились своим далеко не кротким нравом и не терпели никакого давления со стороны. А тут…
— Кто про что, а вшивый про баню! — буркнул государь. — Сколько я должен, вымогатель ты малолетний?
Племянник широко улыбнулся.
— Деда, о каком вымогательстве идет речь? Ты лучше меня знаешь: точнее расчеты — дольше дружба. Лично я собираюсь из китайских денег отдать Шуре двадцать миллионов.
Император возбудился:
— Какие двадцать миллионов, Лешка? Ну, миллион, ну, три, ну, пять!
— Деда, не жадничай! — продолжал улыбаться Алексей. — У Шуры скоро помолвка и свадьба! А еще ему надо достойно содержать целую принцессу Гримальди!
— Хорошо, дам десять.
— Деда!
— Пятнадцать.
— Давай мы эту цифру умножим на два.
— Хорошо, вымогатель, получит твой дружок тридцать миллионов! Вернее, получит не сам Шурка, а его отец — Владимир Александрович. Удовлетворен?
— Вполне. Спасибо, ваше императорское величество! — Племянник слегка поклонился и повернулся к патриарху. — Ваше святейшество, готов услышать ваше щедрое предложение!
Святослав поморщился.
— Побойся Господа нашего, сын мой! Нашел с кого деньги проклятущие просить! Сами только на пожертвования добрых людей и влачим скудное существование! Буквально выживаем!
Алексей хмыкнул:
— А кому я совсем недавно карточку заветную пожертвовал, размер суммы на которой позволяет влачить далеко не скудное существование?
— Попрекать подобным низко, сын мой! Кроме того, упомянутая сумма уже расписана до копеечки.
— Ваше святейшество!
— Могу дать пять единиц.
— Ваше святейшество!
— Десять, подлый ты вымогатель! И ни копейкой больше!
— Тогда следующее чудо встанет вам гора-а-а-аздо дороже.
— Сколько ты хочешь, ирод? — В голосе Святослава появились нотки обреченности. — И не наглей, заклинаю тебя! Не забывай, что ты в храме!
— Двадцати, как вы изволили выразиться, единиц будет вполне достаточно, ваше святейшество.
— Грабитель! Как есть грабитель! Ладно, получит твой Петров от меня двадцать миллионов, — тяжело вздохнул патриарх.
А великие княгини обратили внимание на то, с каким довольным видом переглянулись после этих слов Святослава меж собой Романовы, даже император с нескрываемой гордостью смотрел на «малолетнего вымогателя»…