Допив остатки кофе и поморщившись в предвкушении очередного приступа головной боли, я выдохнул, перешел на темп, игнорируя все неприятные ощущения организма, и аккуратно попытался вытащить из приглянувшейся фотографии де Вилье его облик, с которым можно было дальше работать. Но, как бы я ни пытался, что бы я ни делал, ничего не выходило: облик или фантом великого магистра ускользал от моего внимания, соскальзывал, рассыпался… Не знаю, сколько по времени я делал эти безуспешные попытки, но в один далеко не прекрасный момент тихонько пискнула чуйка, предупреждая об опасности, и в голове разорвалась очередная граната, сознание опять разлетелось мелкими осколками, которые поглотило спасительное ничто…
Снова возвращение в себя, вновь привязка к действительности, головная боль и тихая ярость от осознания своей полной беспомощности перед лицом столь могущественного злодея.
Чуть успокоившись, на всякий случай проверил окружающее пространство на предмет потенциальной угрозы и, не обнаружив таковой, растянул сухие губы в грустной усмешке — посрамления великого и ужасного Алексея Романова никто из несших ночную вахту морячков не заметил, потому что этот самый Алексей как сидел до этого в кресле, так и продолжал сидеть.
Телефона в руках и на столе не обнаружил, а нашел его валявшимся на тиковых досках палубы. Подняв трубку, обнаружил сообщение с неизвестного номера: «Ваше высочество, так делать не стоит. Хороших снов». Сравнив номера звонка и сообщения, удостоверился, что они принадлежат одному и тому же абоненту. Теперь я с полной уверенностью мог констатировать, что разговаривал действительно с великим магистром Мальтийского ордена, господином Жаком де Вилье. И то в гору…
Кое-как отделавшись от огромного желания ответить великому магистру, что при таком его поведении грохну его при любых раскладах, я попытался успокоиться и, несмотря на головную боль, прикинул, что помимо инфы, которую мне дадут родитель и генерал Нарышкин, требуются еще и специфические сведенья колдунской направленности. Где я мог достать подобные сведенья? Естественно, в среде нашего небольшого колдунского комьюнити, собравшегося сейчас в Монако. Японец с индийцами, если они что-то знают про Мальтийский орден, добровольно делиться инфой не станут, а значит, придется их допрашивать. А как это сделать так, чтобы не вызвать лишних вопросов и подозрений? Правильно, под видом давно обещанных учений. Значит, учениям быть, и пройдут они сегодня в первой половине дня. А чего тянуть? Время сейчас работает не на меня.
Приняв решение о проведении учений, я с трудом поднялся с кресла и побрел в сторону каюты, одновременно ставя на телефоне будильник на десять утра — необходимо было хоть немного поспать и восстановиться после столь бурной ночи. Очередная идея пришла мне в голову практически у дверей нашей с братьями каюты, я заставил себя вернуться на камбуз и попросил дежуривших там офицеров передать утром адмиралу Варушкину мою просьбу: приготовить обед из максимально возможного количества русских блюд, на которые у экипажа хватило бы времени и нужных продуктов. Господа офицеры, уточнив у меня количество предполагаемых гостей, клятвенно заверили, что готовить начнут прямо сейчас, да и с соответствующими продуктовыми запасами у них все в порядке. Добравшись в конце концов до каюты, я отписался Ване Кузьмину, что проснусь в десять утра и после одиннадцати готов провести вместе с ним колдунские учения.
В сон провалился тут же, как продолжавшая болеть голова коснулась подушки…
Князь Михаил Николаевич Пожарский, великий князь Александр Николаевич Романов и Иван Олегович Кузьмин для своей полуконспиративной встречи выбрали лобби отеля и сейчас распивали кофе, расположившись за столиком в углу бара.
— Ну что, господа офицеры, — начал наконец Пожарский, — чего-нибудь за ночь придумали? — Он тяжелым взглядом окинул своих собеседников. — Есть что предложить? Ваня, начнем с тебя.
Всегда веселый и неунывающий Кузьмин сегодня был хмур. Он вздохнул и произнес:
— Михаил Николаевич, по всем раскладам выходит, что надо бы государю сдаваться… А уж там… — Он опять вздохнул. — На все воля божья.