— Николаич, — колдун преданно смотрел на моего отца, — не вели казнить, вели миловать!
— Кайся уже, грешник, — родитель вяло махнул рукой.
— Николаич, никакой я не герой! А жертва гордыни и стяжательства!
— Продолжай…
— Не спасал я царевича! Это он все сам сделал, а потом меня спас!
И под хмурыми взглядами Прохора с Владимиром Ивановичем и удивленными Коли с Сашей колдун изложил истинную картину событий.
Отец с минуту разглядывал Ванюшу, потом повернулся ко мне:
— Не врет?
— Не врет, — кивнул я.
— Нет, господа, — вздохнул родитель и припечатал, — именно что врет. А в рапортах все указано верно. Так ведь, Ванюша?
— Получается, так, — улыбался быстро сориентировавшийся колдун. — Николаич, а я на потомственное дворянство за подвиг могу рассчитывать?
— Будем думать, — хмыкнул родитель. — Но если Лешка перед государем похлопочет, то… — и неопределенный жест руки.
— Похлопочу, куда я денусь.
И только Ваня собрался пропеть мне очередную осанну, как родитель его прервал:
— Алексей, пойдем-ка подышим на балкон… — И уже на балконе он продолжил: — Сынок, строго между нами! — Я кивнул. — Родом после вчерашних событий принято решение о твоей срочной женитьбе. Кандидатуры ровно две: Демидова и Шереметьева, — но в приоритете Демидова. Я тебя предупредил, а ты думай. — Отец остановил решившего высказаться меня. — Теперь по твоим способностям. Любая информация дальше Прохора, Вани, Володи и меня уходить не должна.
— Коля с Сашей?
— По минимуму и только в общих чертах. Надеюсь, я был услышан.
— Не переживай, так и будет.
Когда же мы вернулись в гостиную, в голове была только одна мысль: «Как же мне избежать скорого блудняка под названием семейная жизнь?»
Глава 3
— И биться сердце перестало!.. — Ванюша, как и мы все, разглядывал скопление автомобилей с вооруженными людьми на стоянке нашего отеля. — А где зенитки, крупнокалиберные пулеметы и бронеавтомобили повышенной проходимости? И вообще, Николаич, французы могли и на вертушки расщедриться, а не заставлять нас пыль глотать в конце колонны за самым настоящим сбродом с автоматическим оружием, вообразившем себя регулярной армией.
— Я сам от вертушек отказался, — бросил отец. — А от этих не получилось, — он указал на стоянку. — Людовик настоял. И вообще, нам «по зеленой» всего-то около ста километров промчаться до Монако, перетерпим.
— А ничего, что Иванычу еще двадцать с лишним дворцовых с вашим прилетом в подчинение поступило? — хмыкнул колдун. — Охраны внезапно образовалось столько, что я себя чувствую чужим на этом празднике жизни.
— Намекаешь на свою уникальность и исключительность? — родитель усмехнулся в ответ. — Хорошо. Признаю, Иван Олегович, ты у нас один стоишь батальона.
— Только батальона?
— Трех батальонов. Но до полноценного гвардейского полка все же не дотягиваешь. — И отец скомандовал, устав препираться с колдуном: — По машинам!
На этот раз микроавтобус был в буквальном смысле забит под завязку: Коля с Сашей и дедом Михаилом на заднем ряду сидений, мы с родителем и дедом Владимиром на среднем, а на переднем пассажирском «ютились» Прохор с Владимиром Ивановичем.
Я подозревал, без всяких там скидок, что микроавтобус «Мерседес» в этот раз нес в своем «чреве» по старушке Европе сосредоточие грозной силы, сравнимой по мощи только с разрушительными природными явлениями и катаклизмами наподобие цунами или урагана. Фактически каждый из присутствующих мог продемонстрировать такое, что праздному обывателю может присниться только в жутком кошмаре. А вот все вместе… И, как говорится, горе тому, кто посмеет напасть на этот микроавтобус!
— А что это у нас сегодня ночью за вокально-инструментальный конкурс проходил в звенящей тишине Французской Ривьеры? — решил нарушить молчание дед Володя. — Слышны были отрывки из таких специфических хитов, как «Человек в телогрейке», «Владимирский централ», «Голуби летят над нашей зоной» и прочей подобной лабуды?
— Очень чувственно конкурсанты выводили! — подал голос дед Михаил. — Со знанием дела. Я аж прослезился!
— Мы это… — родитель, сидевший рядом, явно потерялся. — Короче, душа требовала.