— Твою же бога душу мать!.. — Именно так я мог охарактеризовать свои ощущения, когда пришел в себя.
Смело можно было ставить до сегодняшнего дня неизвестный медицине диагноз «Ушиб всего организма» — меня как через мясорубку пропустили, предварительно обсыпав жгучим перцем и настучав по голове молотком!
Усилием воли отстроился от совсем уж сильных болей в конечностях и попытался глянуть себя со стороны. Получилось у меня это только с третьей попытки и на пару мгновений, но увиденное внушало осторожный оптимизм — тело светилось с легкой пульсацией, а явных разрывов в энергетических связях не наблюдалось.
— Кабаки и бабы доведут тебя до цугундера, Лешка! — мысленно поморщился я. — Надо гимнастикой Гермеса чаще заниматься, иначе в следующий раз точно порвешь себе что-нибудь в самых интересных местах…
Дурнота пришла резко, до фиолетовых кругов перед закрытыми глазами… Сглотнув, все же сумел оставить содержимое желудка внутри и снова мысленно поморщился:
— Опять? И сколько дней на этот раз я не смогу пользоваться темпом?..
— Лешенька, ты меня слышишь? — в голосе Марии слышались трагические нотки.
— Да… — прошамкал я сухим языком. — Пить…
И попытался открыть зенки…
Господи, стыдоба-то какая! Жалостливые выражения лиц со слезами на глазах Марии, Варвары, сестер Гримальди, Стефании Бурбон и остальных девушек из нашей компании были еще понятны — чего еще от них ждать? А вот трагические физиономии Коли с Сашей, как и остальных молодых людей, реально напрягали!
Мария же аккуратно подняла мою голову за затылок и поднесла бутылку с водой к губам.
— Лешенька, ты же весь седой! — с надрывом заявила старшая сестра.
— Ваня говорил… — буркнул я, напившись. — Сфоткай и покажи, плиз… Ага, точно седой, — и растянул потрескавшиеся губы в улыбке, — только брови темными остались…
— Так порода! — горделиво выпрямилась сидевшая рядом Варвара.
— И не говори… — я попытался сесть, но дикая боль во всем теле не дала этого сделать.
— Лежи, Лешенька, лежи, — залепетала Мария, — дядька Иван сказал, что тебе пока вставать вредно.
— Где он? И где Прохор?
— Здесь мы… — оба-двое протиснулись через строй молодежи.
— Как обстановка? И не мог бы кто-нибудь найти мне походный стульчик, плиз?
Из краткого отчета воспитателя выходило, что серьезно никто из кортежа не пострадал, как и среди сопровождавших нас журналистов, малый свет практически полностью пришел в себя; Романовы в курсе и уже вовсю напрягают Бурбонов; трупы нападавших нашли, и сейчас там все оцеплено полицией в ожидании более квалифицированных представителей французских спецслужб. О том, что Ванюша успел проверить пару французов на предмет причастности к нападению, воспитатель сообщил мне на ухо.
— Трупы нападавших не опознаны? — уже сидя поинтересовался я.
Прохор поморщился:
— Говорю же, ждут спецов, а наши дворцовые, которые по наводке Ивана Олеговича их логово нашли, фотографии сделали и в Москву отправили. Пока глухо.
— Спасибо, — кивнул я, прислушался к себе, убедившись, что голова соображает вполне сносно, и вздохнул: — А почему я не вижу шевалье Дюбуа?
— Алексей, ты уверен?.. — протянул воспитатель, явно что-то заподозривший.
— Уверен.
Когда же начальник охраны французской принцессы вытянулся передо мной, я улыбнулся и не удержался от вопроса:
— Шевалье, стесняюсь спросить, а что у вас с лицом?
За француза ответил вовсю ухмылявшийся Кузьмин:
— А это он из машины неудачно выпал… Несколько раз подряд…
— Ясно. Шевалье, во-первых, хочу передать через вас его величеству Людовику, что мы с братьями и сестрами, а также с остальной российской молодежью крайне разочарованы подобным приемом на гостеприимной французской земле, и роду Бурбон очень повезло, что все остались живы.
Дюбуа согнулся в поклоне и не спешил разгибаться, а Стефания покраснела и опустила голову.
— Во-вторых, прошу передать его величеству, что мы все очень надеемся на неповторение подобного впредь. В-третьих, требую, чтобы черепа всех пятерых нападавших после необходимых следственных действий были переданы в мое личное распоряжение.
Прохор тяжело вздохнул, Ванюша вовсю ухмылялся, как и Коля с Сашей, молодежь же уставилась на меня круглыми глазами, а Дюбуа изобразил некое шевеление головой в поклоне.
— Идем дальше. Шевалье, вы меня бесите. Бесить вы меня начали еще в Москве, продолжили в деле с… со швейцарским шоколадом, а сейчас так и вообще у меня не хватает слов! Но!.. — я сделал многозначительную паузу. — К вам мы уже привыкли, ее высочество Стефания к вам явно относится с симпатией, а русская поговорка гласит, что коней на переправе не меняют. Так что можете передать его величеству, что мы все очень расстроимся, если не увидим вас на прежнем месте.