- Эй, ты… - зарычал Сони.
Он шагнул к магу, и в этот момент по луже между ними ударил волшебный хлыст. В воздух взметнулись брызги грязи, с головы до ног окатывая и Сони, и Виньеса. Телегу с вещами Альезана этот ливень пощадил благодаря выставленному золотистому заслону.
- Теперь вы оба в одинаковом положении, - удовлетворенно произнес Кален. – Причин ссориться нет.
Виньес сердито осмотрел испачканные штаны и, кинув испепеляющий взгляд на Сони, торопливо зашагал вперед. Сех засмеялся еще громче, и на сей раз к нему присоединился Дьерд.
Сони тоскливо посмотрел на телегу. Отдыхать на ней разрешалось только ему – из-за того что он еще не полностью восстановил силы после избиения в коллекторах. Но в замызганном плаще на нее не полезешь. Если избалованный Альезан увидит хоть пятнышко на своих драгоценных шмотках, то будет биться в истерике весь оставшийся день. Сони побрел следом за повозкой, потерев покрытую корочкой скулу. Она плохо заживала, и шрам, похоже, будет больше, чем казалось сначала, в придачу он наложился на старый след от удара камнем. Поваляться не получится, промокший плащ не согревал от осеннего холода, а на солнце набежала тучка. Настроение было безвозвратно испорчено.
Сех продолжал хихикать. От его смеха становилось неприятно, но не из-за того, что это задевало гордость или вызывало ревность больного человека к здоровому. Мальчишка был счастлив, а счастливым куда ни глянь – одно веселье. Прошлое задание, невзирая на все сложности, закончилось успехом, а новое – охрана лорда Альезана на переговорах с сехенами – обещало быть плевой работкой. К тому же Сех собирался там встретиться с отцом. Который оказался одним из сехенских вождей и которого было приказано убить.
- Почему ты не рассказал, что твой папаша – такая большая шишка? – шедший рядом с Сехом Дьерд снова принялся его трясти. Маг не унимался целые сутки – столько занимал путь до Нехенхи.
Мальчишка застенчиво потупился.
- Никто из вас не рассказывал ничего о себе, и я подумал, что это неприлично.
- О-ой, ну слушай… - Дьерд взъерошил густую шевелюру. – Это всего лишь привычка, вдобавок мы друг друга знаем как облупленных. А ты-то новенький. Мог бы и похвастаться.
Он покривил душой – гвардейцам о Сехе было известно достаточно. Кален не принял бы в отряд чужого ставленника без досконального изучения его прошлого. Еще до устроенных в Остеварде испытаний было ясно, что Сех не простой сехен, иначе бы никто так не настаивал на его посвящении в гвардию. Но что он часть сделки, заключенной между сехенами и Тьером при посредничестве Альезана, стало неожиданностью. Сех всегда мечтал стать гвардейцем и верил, что добился этого сам, а его отец здесь ни при чем. Что ж, может, и так. И все же без заступничества папочки здесь не обошлось. Для жеста доброй воли, который продемонстрировал бы сехенам готовность королевы дать им привилегии, подошел бы любой мужчина с магическими способностями. У сехенов их рождалось меньше, чем среди кинамцев, и тем не менее кандидатов хватало. Но взяли Сеха – сына кесета Гоха.
Если кинамцев вел за собой король, то народом сехенов правили кесеты – вожди, или старейшины племен. Дела они решали голосованием, и никто из них не имел права встать во главе совета и диктовать свою волю. Однако Гох, кесет далеко не самого крупного племени, судя по всему, намеревался это сделать. Альезан сравнивал его с рычащим львом рядом с ягнятами. Его энергичность, красноречие, желание расправиться с врагами сехенов притягивали к нему тьму последователей и сильно влияли на кесетов, которые не могли не считаться с его сторонниками. Стоило Гоху проявить недовольство решением совета, как старейшины были вынуждены заседать вновь, чтобы найти с ним компромисс.
С договором о помощи королеве Невеньен случилось примерно то же самое. Альезан обмолвился, что среди пунктов, выдвигаемых сехенами, было много сказочного и кроме желания перебить лордов вроде Эрестьена. Например, требование наделить кесетов титулами и землями. После долгих препирательств сехены наконец осознали, что получат больше проблем, чем выгод, и от этого пункта удалось отказаться. Причина успеха крылась в том, что фанатичному Гоху он был попросту безразличен.
Главным камнем преткновения в заключении договора стала месть. Гох составил список лордов, которых следовало наказать за насилие над сехенами. Мало того что он оказался невероятной длины, в него внесли половину союзников Невеньен на Юге. Альезан изо всех сил пытался убедить сехенов сократить перечень. И если прочие кесеты засомневались, действительно ли стоит ради мести терять преимущества от союза с Невеньен, то Гох не слушал доводы и упрямо настаивал на своем, угрожая соплеменникам всеми мыслимыми и немыслимыми карами за слабость и мягкотелость. Попытки склонить его на свою сторону провалились – он либо выгонял посланников, либо принимал подарки, на следующий день снова крича о необходимости расправиться с обидчиками.