- Я отправлял сына в гвардию не затем, чтобы он стал родичем кровопийцам, - процедил сквозь зубы Гох. Его сжатые кулаки подрагивали. – А затем, чтобы он мог бороться за свой народ, чтобы он восстанавливал справедливость в королевстве. Чтобы он стал одним из тех, кто будет судить лордов за их злодеяния!
Справедливость? Суд? Это у королей-то? Вот откуда в голове у Сеха столько дурости. От отца.
- Папа!
Голос Сеха рассек нагнетающееся под сенью ствилла зловещее молчание. Он звучал совсем не как у испуганного мальчишки, который только что стоял перед Гохом. В глазах Сеха появилось пламя, похожее на то, каким горел взгляд отца.
- Папа, я выбрал свой путь. И я уже заплатил за свой выбор. Мы здесь, чтобы помочь сехенам, а ты упрямишься. Зачем ты так, папа?
В конце он все-таки сорвался на мольбу. Он слишком любил своего отца, чтобы по-настоящему ругаться с ним.
- Ты еще не заплатил, - отрезал Гох. – Никто из нас еще не заплатил.
Он так развернулся, что из-под пяток выскочили комья земли, и быстро зашагал прочь. Сех страдальчески посмотрел на гвардейцев и помчался за ним. Дьерд, хмыкнув, сплюнул на покрытую хвоей почву.
- Ить, твою мать, - буркнул он. – Зря я вчера проголосовал за то, чтобы оставить его в живых. Не нравится он мне. Хоть мне и жаль Сеха, но есть люди, которые обречены на смерть. Келси, как гвардеец, был обречен, мы все тоже обречены, потому что вечно по лезвию ножа ходим… Вот и этот Гох тоже обречен. Выеживается он, где не надо.
- До того как с его женой случилась беда, он был хорошим человеком, - тихо произнес Виш. – О его уме говорит одно то, что он стал кесетом Лиранхи всего за два года, хотя был никем. Но горе ослепило его и лишило разума. Такая потеря для нашего народа…
Покачав головой, Виш заторопился следом за Гохом.
- Гох! Постой. Постой, нам нужно поговорить! – звал он. – Гох, не перегибай палку. Давай обсудим все вдвоем, пока есть время перед советом.
Виш готовился к собственному отравлению. Сони взглянул на пробивающиеся через гигантские кроны ствиллов лучи солнца. До совета оставалась пара часов.
- Идемте. Нам еще надо камни подделать, - напомнил он.
- Мы можем сами это обтяпать, - предложил Дьерд. Он все еще сердито смотрел в ту сторону, куда ушли сехены. – А ты не будешь больше тренироваться влезать в «гнездо»?
- Куда теперь – Виша нет. Да и как бы в самом деле сехены чего не подумали.
Невзирая на то что выбранное для тренировок «гнездо» располагалось на окраине Нехенхи, маленькое состязание гвардейцев наблюдали многие. Мало кто приблизился к ствиллу, и все старательно делали вид, будто проходят мимо, но от любопытных глаз было некуда деваться.
- Ясно, - Дьерд весело помахал рукой четверым детям, которые сгрудились на ветке соседнего дерева. Они единственные не скрывали, что наблюдают за гостями деревни. – Ты ведь нарочно грохнулся, когда со ствилла слезал?
Сони кивнул.
- Нельзя было показывать Гоху, что я способен на большее. Пусть считает, что мы недотепы.
- Я не верну деньги, - быстро сказал Виньес. – Честная ставка – честная победа. И не рассказывай, что ты якобы свалился специально.
- Да хоть подавись ими. Я все равно выиграл. И сам ты курица, понял?!
* * *
Невысокий сехен с россыпью малахита на груди поднял вверх сжатый кулак и грозно им потряс.
- Я сегодня много говорил. Вот мое последнее слово: если мы не будем стоять на том, что постановили изначально, то ни в каком союзе смысла нет. Кесет Гох прав. Должны быть наказаны все лорды, а не только те, какие не нравятся леди Невеньен. Сехены не сдадутся!
Пятнадцать вождей и Альезан, сидящие большим кругом вокруг дымящего очага, загудели ему в ответ. Кто-то – одобрительно, кто-то – осуждающе. Голоса смешались в один гул, и понять, что говорит отдельный человек, было невозможно. Благо из уважения к гостям они говорили не на родном языке. Хотя за время пребывания в деревне у Сони возникло впечатление, что некоторые сехены говорят на кинамском гораздо лучше, чем на родном.
- Кесет Оск, мы выслушали тебя, - Виш в сотый раз за сегодняшний вечер поднялся с колен и закрыл собой для Сони огонь костра. Ноги сехена подрагивали, и он постоянно вытирал со лба льющийся градом пот. – Кто-нибудь хочет возразить или поддержать его?
Тотчас в густом воздухе взвилась чья-то рука. Через мгновение речь толкал уже другой сехен, и Сони не отличил бы его от Оска, если бы не ожерелье другого цвета. Иногда Сони казалось, что вместо ног у этих кесетов железные пружины. Никто его не предупредил, что совет по сути – это бесконечные дебаты. Все сехены хотели выговориться, а трепались они очень много. Живой круг у огня только и делал, что выстреливал вверх туловищами и головами, которые спорили, и спорили, и спорили друг с другом…