— В общем, то, что Даллин — хранитель реликвий, не враки. Баннил сказал, что ему отдали несколько предметов из старого храма.
— А держава? — подтолкнул Кален Дьерда, который замер, стеклянными глазами уставившись в потолок.
— Да… — он встряхнулся. — Семь лет назад Даллин правда принес державу. Во всяком случае, ему удалось убедить половину жрецов, что это она. Вторая половина, и Баннил тоже, подумали, что это подделка. Но случилась неприятная история, после которой они поменяли свое мнение, — Дьерд неожиданно трезво посмотрел на Калена. — Чтобы привлечь паломников, кое-кто из жрецов пустил слух, что к ним вернулись Дети Ночи, запертые в державу. Вскоре этого мужика и еще нескольких его друзей угрохали, причем неизвестно кто. Похоже, как будто искали державу. Только вот ее так и не нашли, потому что она хранилась не у него, а у Даллина. Его, кстати, тоже порезали слегка, но он убил тех, кто на него напал. Троих, — кисло добавил Дьерд. Внушительное число, если учесть, что Даллин не маг. — Жрецы испугались, что из-за какого-то дерьма, чья подлинность не доказана, у них могут перебить и без того небольшую паству. Даллину приказали хранить державу у себя, не приносить ее в храм и вообще заткнуться. Покушения на Даллина не прекратились, но он каждый раз отбивался. Теперь даже Баннил уверен в том, что держава настоящая, а Даллин чуть ли не благословлен Шасетом, раз все еще жив. Такая вот херня, — завершил Дьерд свой рассказ.
— Неслабая тварь этот Даллин, если Баннил не соврал, — покачал головой Сони. — Не опасно ли на него идти?
Виньес фыркнул.
— Если он не насочинял про бесчисленные стычки, то у него должно быть столько ранений, что ему в пору на костылях ковылять. К тому же не забывай, что ты с магами.
Сони взглянул на Калена. Даллина, может, и получится поймать. Но если нападение провалится или отряд выдаст себя, то против них поднимется вся ариминская община воинов Шасета — сотня опытных и свирепых бойцов. Это не наршесский патруль из плохо обученных стражников, а почти что целая армия. Кинама всегда полнилась поговорками, что один солдат-северянин стоит двоих таких же пехотинцев из центра или юга королевства. А поклонники Шасета считались лучшими из воинов — самыми умелыми, свирепыми и безжалостными.
— Я видел его, — произнес Кален. Командир отслеживал передвижения Даллина, составил карту мест, которые тот посещал, и отмечал даже часы его пребывания в них. — Мы возьмем Даллина без труда. Завтра.
— И как вы заставите его расколоться? — засомневался Сони.
Гвардейцы зловеще заусмехались, и он пожалел о том, что спросил. Еще одна кинамская поговорка гласила, что магам нельзя отказывать. Человек, который совершал такой опрометчивый поступок, рисковал захлебнуться собственной кровью через мгновение после этого.
Большое Око, зависшее над Кулаком, освещало половину улицы. Вторая половина терялась в тени замка, создавая впечатление, будто дорога обваливается в Бездну. Изредка оттуда выползали люди с неживыми бледными лицами, как будто уже побывавшие во владениях темных богов. Сони поежился. Ему не нравилось стоять на освещенной части — его могли заметить случайные прохожие, — но не хотелось оказаться и там, где царила мгла.
Их жертву надо было ждать именно оттуда. Отряд растянулся по всей Горелой улице, прячась либо в тени домов, либо на крышах. Сони видел только Тэби, который напротив, через дорогу, постоянно поправлял капюшон и прижимался к стене в тщетной попытке превратиться в невидимку. Такой рост, как у него — не хуже, чем у многих северян, — было не скрыть даже самой черной ночи. "Хвостом" ему не стать никогда. Впрочем, в отряде он выполнял иную роль.
Сони застегнул жилет на все пуговицы, потуже запахнул плащ и отвернулся. Проклятые северные ночи! Подходил к концу первый месяц осени, а холод стоял, как в начале зимы в Могареде. Эх, Могаред… Сони закрыл глаза и на долю мгновения ощутил душное тепло низин родного города. До середины следующего месяца в нем можно будет ночевать на улицах без боязни простудиться. И только затем нищие станут спешно искать убежище на зиму, будут выстраиваться в очереди у приюта Нисы и драться за места в приспособленных для жизни тоннелях коллектора.