— Будешь? — Кален пододвинул к нему кувшин. — Хозяин, похоже, промышляет подпольной торговлей. Или он спер откуда-то три бочонка этой штуки.
Сони скорчил рожу, когда в нос ударил кислый запах амреты — напитка сродни пиву, но крепче. Употреблять его могли одни северяне.
— Не хочешь — как хочешь, — ухмыльнулся командир и с явным удовольствием сделал большой глоток. — Да и тебе, судя по всему, сегодня хватит.
— Не так уж и много я выпил.
Глядя на то, как двигается выступающий кадык Калена, Сони потянулся за другой кружкой и плеснул себе амреты. Для достоверности он в борделе специально проливал на себя и вино, и пиво, и ляпал едой. Это, конечно, не значило, что в рот ему совсем ничего не попадало… Наверное, поэтому звон в ушах так и не прекратился.
На печи заворочался Виньес, которого во сне тревожили звуки беседы. Под глазом у него расплылся багровый фонарь. Да уж, хрен теперь маг даст пуговицы.
— Кален, ты благородный? — неожиданно спросил Сони.
— Конечно. Самый благородный из всех гвардейцев истинного короля.
Мужчины посмеялись.
— И все-таки, ты высокорожденный? — уточнил Сони.
— Нет, — командир заглянул в кружку и вздохнул. Похоже, вопрос пробудил в нем неприятные воспоминания. — Я из семьи кожевников. Дед выбился в люди, отец продолжил его дело, и мне удалось собрать достаточно денег, чтобы вступить в королевскую гвардию. Честно говоря, меня бы не приняли, если бы не сумма, которую я внес, и не моя магическая сила.
— Это радует.
Удивившись ответу, Кален проследил за взглядом Сони и нахмурился.
— Сони, в отряде мы все равны. Ты помнишь об этом?
— Ага.
Он прекрасно помнил, что от благородных нельзя ждать добра. И что оказался на улице по их вине.
— Ладно, — командир отодвинул от себя кувшин. — Давай о делах. Что в борделе?
Сони глотнул амреты и дождался, пока у него перестанет сводить перекошенную челюсть. Ну и ядреную штуку делают ариминские подпольщики!
— Окреда там не помнят, но его строчка есть в книге посетителей.
Не зря же он отчаянно приставал к Тиле и "спьяну" падал на ее стол, чтобы это выяснить. Собственно, из-за старухи его и выкинули из "Непаханого поля".
— Так я и думал, — кивнул Кален. — Дьерд нашел его среди мелких прислужников в храме Шасета. Парень не появлялся там дней десять, и Дьерд с Тэби сейчас его ищут.
Значит, он мучился в борделе зря, не имея возможности уединиться с какой-нибудь девчонкой и вместо этого выпытывая подробности личной жизни какого-то Окреда, побери его Бездна? Ну нет, у него в рукаве еще есть козырь.
— Я заметил кое-что странное. Окред был в "Непаханом поле" пару раз, и все из них — у Мирейны. Даллин тоже посещал только ее. Кто-нибудь помнит, когда женился Альвен?
— Семь месяцев назад, — буркнул окончательно разбуженный Виньес.
— А его жена беременна?
— На седьмом месяце, вестимо.
Интересно получается… Знай он больше, то обратил бы на это внимание еще в прошлый визит в бордель.
— Шлюхи сказали Тэби, что Альвен, женившись, перестал к ним ходить. Но он все-таки посетил пару раз одну женщину. Мирейну. Последний раз он был у нее около месяца назад.
— Так… То есть примерно тогда, когда к Даллину заявился Окред, — Виньес скинул одеяло и слез с печи, чуть не наступив на Лейни. — Кто такая эта Мирейна?
— Она… — Сони задумался. Как описать женщину, при виде которой так и хочется вставить ей по самое "не балуй"? — Она самая дорогая шлюха в "Непаханом поле", причем стала ей за два месяца.
— Она кинамка? Арджаска? Каснарка? Шинойенка?
Мирейна точно не была арджаской — у этого народа очень смуглая кожа и своеобразные черты лица. Не была она и лобастой рыжей шинойенкой. Но кинамка или каснарка? Каснарцы почти не отличались от жителей центральных земель Кинамы. Сони, постоянно околачивающийся около многонационального могаредского базара, обычно с легкостью определял, из какой страны приехал его собеседник. Однако Мирейна ничего не говорила при нем, чтобы услышать ее акцент, да и о том, к какому народу она принадлежит, думалось в последнюю очередь.
— Кинамка, — не слишком уверенно произнес Сони. — Из центральных земель, наверное.
— Окред всего лишь служка, он не смог бы заплатить за самую дорогую шлюху, — сказал Кален.
Гвардейцы переглянулись.
— Бордель. Отличное место, чтобы собирать слухи, — мрачно произнес Виньес.
— Не нам одним известна эта истина, — цыкнул командир и бросил взгляд на храпящего Лейни. — Вы двое никому не рассказывайте, о чем мы только что говорили. У меня гадкое чувство, что нас с самого начала кто-то "пасет". И я не хочу, чтобы нашу птичку из "Непаханого поля" кто-то спугнул.