Против воли его развернуло от Калена, и он, движимый магией, как деревянный зашагал прочь. Скоро дух рассеялся, перестав удерживать Сони, но он не стал ни останавливаться, ни оборачиваться. Он продолжил идти, сжимая кулаки и перебирая в мыслях самые крепкие ругательства. Однако это не приносило облегчения от осознания того, что командир прав.
К вечеру один из охранников "Непаханого поля" нашел Мирейну мертвой, с перерезанным горлом. В тот день Сони так и не вернулся в "Веселый приют". Он до утра шатался по окраинам Аримина, нарываясь на неприятности и за каждым углом наталкиваясь на осуждающий взгляд Глаз Севера.
Монетка упала в ладонь и снова взлетела в воздух. Сони ловил ее машинально, глядя на низкий потолок комнаты "Веселого приюта" и полностью отдавшись тяжелым размышлениям.
Кален ни разу не упомянул о его срыве у "Непаханого поля", хотя наказал за невыполнение приказа о возвращении на постоялый двор. Теперь весь уход за Сивым и Рыжим висел на Сони, и он каждый день проклинал Богиню-мать за то, что она породила ослов. Со смерти Мирейны прошло еще два дня, отряд нашел новую зацепку, но свою полезность Сони так и не доказал. На последнее задание его попросту не взяли. Виньеса, впрочем, тоже, но для Сони это служило небольшим утешением. Лорд ушел на рынок купить подарок для жены. Гвардейцы шутили, что он забил безделушками целый сундук у капитана Дазьена, но никак не может добраться домой, чтобы их отдать.
Просидев весь день в комнате, Сони не скучал, а наслаждался одиночеством. Даже кратковременная передышка от постоянного надзора и вечных приказов проливалась бальзамом на его душу и смягчала мрачное настроение от того, что никак не получалось принять последнее решение.
В коридоре щелкнула половица, затем тихонько скрипнула дверь, и монета застыла на пути вниз.
— Келси, — уверенно произнес Сони.
— И все же твоя рука дернулась к ножу, — прошептал Дьерд почти над ухом.
— Бездна! — Сони вскочил на ноги и обернулся.
Дьерд и Келси стояли у входа и давились смехом.
— Побери вас… — с притворной обидой проворчал Сони, вытащил монетку из хватки духа и засунул в кошель.
Два товарища любили его разыгрывать. Часто Дьерд притворялся Келси, нарочно издавая шум. Иногда курносый объяснял другу, куда нужно наступать, чтобы беззвучно подобраться к Сони, и тот мог перепутать Келси с Дьердом. Обычно он, правда, не ошибался.
— Как ты определил, что это я? — спросил лесоруб.
Он всегда удивлялся, что его обнаруживают. Не всех же Бездна одарила талантом быть бесшумными.
— Под тобой всегда щелкает половица, вторая от стены. И Дьерд умеет открывать дверь без скрипа.
— Дверь открывал я, — Дьерд с гордым видом прошагал через комнату и прыгнул на свою кровать. — Я знал, что ты услышишь половицу и подумаешь, что это Келси. Поэтому подделался под него.
Сони выругался. Родись этот парень не благородным, стал бы лучшим вором в Кинаме. С другой стороны, может быть, и хорошо, что этого не произошло. Сони хорошо знал, как заканчивают лучшие воры. Перед его внутренним взором встало мертвое лицо Дженти. Судьба тех, кого считают лучшими, не всегда завидна.
— Где остальные? — быстро спросил Сони, прогоняя воспоминания.
— Внизу, едят.
— Вижу, все прошло хорошо, раз вы такие веселые.
— А то! — бодро ответил Дьерд. — Баннил раскололся. Сначала вел себя как настоящий жрец Шасета — орал на нас матом все время. Но потом за дело взялся Тэби, и тогда Баннил уже пел… — он изобразил, как будто восхищается музыкой. — Как королевский менестрель.
Келси тем временем прошел через комнату и сменил рубашку, на которой виднелись капли крови. На самом маге не было ни царапины, если не считать следа от атаки Окреда. Келси поморщился, когда слишком сильно дернул рукой и в мышцах отдалась боль от раны, и устало сел рядом с другом.
— Откуда только в Тэби столько злости, — задумчиво произнес лесоруб.