— Мы должны дождаться Вина и Дьерда, — сказал Кален, с тревогой глядя вдаль. — Нам нельзя разделяться.
И снова дельное предложение, хоть он и валился с ног. Однако по крайней мере один его сегодняшний приказ был если не ошибочным, то принес не тот результат, на который Кален рассчитывал. Догнавшие товарищей Виньес и Дьерд старательно избегали смотреть друг на друга, а их молчание было не скорбным, а упорным. Оставалось лишь гадать, по какому поводу они в очередной раз сцепились.
Кален предпочел не обращать внимание на напряжение между подчиненными.
— Вы чувствуете вдалеке необычные всплески духа?
Дьерд, задумавшись, кивнул, а Виньес округлил глаза.
— Ты считаешь, что это Дети Ночи?
— Да. Не отставайте больше и будьте готовы перейти в защиту или атаку. Дьерд, помни, что нельзя зачерпывать слишком много энергии из камня королей.
Два мага мгновенно преобразились. Они выпрямились, собрались, их движения стали четче, а взгляды — цепче. Однако Сони успел заметить странное выражение на лице Виньеса. Что этого лордика опять не устраивает?
— Ты точно не можешь управлять Детьми Ночи? — в который раз спросил он.
— Точно, — огрызнулся Сони.
А если бы мог, то наслал бы их на проклятого горбоносого, чтобы они отучили его задавать по сотне раз одни и те же дурацкие вопросы.
Отряд шел по тропе еще полчаса, пока Кален не предложил подняться на холм и посмотреть на долину Аримина сверху. Подъем оказался крутым. Земля под сапогами осыпалась вниз, утягивая за собой мужчин, а кусты, за которые можно было бы цепляться, ближе у вершины холма не росли. Кален отказался от помощи и глубоко вонзал посох в почву, но это не спасало его от падений. Ему пришлось поддерживать себя духом — Сони заметил, как прогнулось тонкое деревце, когда поскользнувшийся командир схватился за него невидимыми нитями. Лицо Калена исказилось от муки, когда он возвращал себе равновесие. Наверное, снова разошлась рана на боку или из-за резкого движения оторвалась присохшая повязка. Из его уст не донеслось и слова жалобы.
— Может, тебе все-таки помочь? — крикнул Дьерд.
Перед командиром он старался не хромать и скакал по склону, как горный козел, обогнав всех спутников.
— Сам не покатись, — усмехнулся Кален. Улыбка вышла кривой.
Это не северная гордость, вдруг понял Сони. Кален не хотел показывать слабость перед своими людьми, иначе они бы сразу раскисли. Их моральный дух и так был подорван предательством Тэби и гибелью товарищей, а если гвардейцы узрят жалующегося командира, как поступят они сами? С дисциплиной тогда можно будет попрощаться. Сони с уважением взглянул на Калена, который, сжав зубы, карабкался на холм. Потрясающая выдержка. Да, такого главаря у него еще не было.
Дьерд забрался на вершину первым.
— Ядрить меня за ногу, это ж треклятая Бездна во плоти… — донесся оттуда его тихий голос.
— Что случилось? — встревоженно спросил Виньес. Что он там увидел — засаду? Войска Тэрьина, вызванные сражаться с мятежниками? Каснарский флаг над Аримином?
— Я бы сказал, что случился полный конец. Лучше вам увидеть это самим, вы все равно не поверите.
Кален, Виньес и Сони, не сговариваясь, прибавили ходу, хоть это и означало больше ссадин на руках и новые падения. Тон Дьерда был слишком мрачным, особенно после того, что произошло ночью. Что может быть хуже, чем предательство и гибель друзей?
Поднажав, Сони сумел достичь вершины вторым. И замер с отвалившейся челюстью, не зная, что ему делать: то ли молиться богам, то ли проклинать себя. За его спиной охнул Виньес. Увидев перед собой долину Аримина с задымленным городом в сердцевине, маг прошептал:
— О, Хаос…
Это действительно был хаос. Над городом стояло алое марево, в котором тонул колокольный звон. Деревянные кварталы, разместившиеся за пределами крепостной стены, пылали, заволакивая Аримин дымом. Отсюда было не разобрать фигуры отдельных людей, но Сони был уверен, что слышит их крики отчаяния и видит попытки вытащить из пламени своих родственников. Здания горели и внутри стен — на Кулак опустилась густая серая завеса, скрывающая то, что творилось в центре города. Крепость должна была дать убежище жителям, однако они вели себя очень странно — бежали прочь из Аримина, вместо того чтобы прятаться от угрозы внутри него. Окраины кишмя кишели народом, из ворот тянулась жидкая цепочка повозок, хотя большинство убегало, бросив все, даже не по дорогам, а напролом через окружающие город поля и рощи. На тракте из-за чрезмерной спешки опрокинулся фургон, и ни один человек не остановился — ни чтобы помочь хозяевам, ни чтобы ограбить их. Повсюду метались перепуганные животные. На них, и тем более на покалеченных и обожженных людей, рыдающих на обочине, никто не обращал внимания, а стражники и солдаты, выкидывая на бегу оружие и доспехи, опережали тех, кого они обязались защищать. Чтобы люди так поступали, нужно было что-то похуже, чем мятеж или вражеская армия.