Ноги, засунутые в ручей охладиться, замерзли. Это неприятное чувство заставило Сони вернуться в реальность, и, очнувшись, он понял, что сидит на берегу и пялится в воду уже достаточно долго. Он был не прочь полежать, но тогда гвардейцы его точно не дождутся до вечера. В сон клонило с невероятной силой. Сони подсчитал, сколько часов он на ногах. Больше полутора суток? Не удивительно, что мысли разбредаются, а настроение такое отвратительное. Даже для настоящей злости он слишком устал. Сони с сожалением подумал о том, что прикорнуть получится лишь через пару часов. На первом привале, сделанном после обеда, дремали Кален и Дьерд, а остальные дежурили. На следующем привале они поменяются, но до этого еще надо было дожить.
Сони напоследок хлебнул студеной воды, натянул сапоги и собрал фляги, перекинув их через плечо. Может, плюнуть во флягу Виньеса? Нет, в отличие от благороднорожденных, он слишком благороден для этого.
Снова выйдя на тракт, Сони стал рассматривать идущих по нему людей. Их несчастный, потерянный вид продолжал бередить его совесть, но он не отворачивался. У него не было никакого специального правила на этот счет, просто он знал, что виноват и что от себя не убежишь. Не удалось же ему за пятнадцать лет затоптать желание кому-то верить.
К тому же после принятия решения Сони стало легче. Он больше не будет прятаться. Даже если у него ничего не получится, кроме как обворовывать богатых и отдавать деньги тем, кто пострадал от када-ра, то он будет это делать. Сони солгал Калену. Может быть, он действительно пленник и тому подобное, но прежде всего он вор, и хороший. Это в его крови, в его жилах, и он до самой смерти не перестанет быть вором. Потому что если бы он им не был, то не смог бы заметить цепочку на шее у той огромной женщины раньше, чем разглядел бы ее лицо. Золото блестело на солнце, перемежаясь с матовыми бусинами из материала, который Сони на таком расстоянии не мог определить.
Стойте-ка. Они случайно не из кости? Сони ускорил шаг, прищуриваясь и всматриваясь в лицо женщины. Северянки редко бывают такими гигантскими. Женщину-валун он в Аримине запомнил всего одну. Неужели это она?
Скинув фляги озадаченным гвардейцам, которые сидели на обочине, Сони побежал дальше.
— Леди Танель! — радостно крикнул он, размахивая рукой.
Вот кто точно не откажется им помочь.
Танель степенно вышагивала рядом с перекошенной нагруженной повозкой, которой правил Тиш — слуга. С другой стороны сгорбившись шла перепачканная в саже девчонка-сасаа, вероятно, тоже слуга Аргастов, а за ней — худенький парень лет двадцати, типичный северянин. Старика Кьёра видно не было. Куда же он подевался? Наверное, из-за хромоты ехал в повозке — лорд и на ровной местности передвигался с трудом. Однако, приблизившись, Сони заметил, что плечи у Танель непривычно поникшие. Эта словно вытесанная из скалы женщина даже всхлипывала громогласно, не оставляя никому сомнений в том, что ее постигло горе. Услышав свое имя, она встрепенулась и шумно высморкалась, не выпуская из правой руки чего-то, что лежало в телеге.
— Леди Танель? — настороженно повторил Сони.
Северянка сморгнула слезы и пригляделась к человеку, преградившему ей дорогу, а потом обратила затуманенный взор на гвардейцев, которые уже вернулись на тракт и тоже стали махать их бывшей хозяйке.
— Стой, Тиш. Паломники Альенны? — неуверенно спросила она.
Сони кивнул.
— Да светит вам солнце. Рад, что вы цела и невредима, леди Танель.
Она горько вздохнула.
— Да светит вам солнце. Жаль, мой милый муж не может сказать того же…
Танель снова всхлипнула. Только теперь Сони заметил, что телега заполнена сундуками лишь по краям. В центре, как в той повозке с пострадавшим от када-ра ребенком, было устроено мягкое ложе из шкур. На нем, устремив невидящий взгляд в небо, лежал Кьёр. Его морщинистое лицо, потеряв осмысленность, разгладилось, но отсутствующее выражение этих всегда строгих цепких глаз производило неприятное впечатление.
— Да смилуются над ним Небеса, — тихо произнес подошедший Кален. Замешкавшись, он добавил: — И примут его светлую душу.
Он сомневался, следовало ли добавлять последние слова. Кьёр определенно не был мертв. Но что случилось с его душой? В теле она, присоединилась к Детям Ночи или уже отправилась в Бездну?