— Шен, все в порядке? — крикнул Тиш.
Он бросил поводья и приближался к отряду с таким хмурым видом, словно собирался накинуться на мужчин, самый низкий из которых был выше его на полголовы. Очень смело для сасаа.
Шен молчала, не отрывая взгляда от Калена.
— Мы тебя не тронем, — убедил ее командир. — Можешь успокоить своего жениха.
— Он не жених. Двоюродный брат, — поправила она. Ее чумазое лицо сразу осветила улыбка, и Шен помахала Тишу, чтобы он не шел дальше. — Все хорошо!
Слуга тем не менее встал за сестрой и упер руки в бока, исподлобья оглядев чужаков. Сони стало смешно. Этот парень всерьез намеревался испугать их или считал, что сможет противостоять четырем кинамцам, пусть и уставшим? Поистине необычное поведение. Да и вся их семейка странная — одна носит мужскую одежду, а второй готов подраться с кинамцем.
Кален пошевелился, издав стон.
— Девочка, если ты сможешь что-то сделать с этими треклятыми ранами… Сделай, пожалуйста.
Она с двойным рвением принялась сдирать с командира старые повязки, вынуждая его корчиться, сжимать зубы и изредка охать. Виньес, презрительно поджавший губы, как только понял, что у "лекаря" нет с собой даже бинтов, достал из мешка новые рулончики ткани и банку с мазью.
— Лопух? А ничего с клюквой у тебя нет? — понюхав лекарство, с наивной непосредственностью поинтересовалась Шен, чем вызвала фырканье Виньеса. — Ну, нет, так нет, — проворчала она.
С Каленом девчонка управлялась ловко, попеременно восклицая и поражаясь, как он еще жив. Чистота и ровные края ран, такие, которые никогда не получатся при ударе мечом или ножом, заставили ее нахмуриться. Она с подозрением косилась на магов, но у нее хватило ума, чтобы оставить свои догадки при себе.
Магией Шен, может, владела и плохо, но лекарского умения у нее оказалось достаточно, чтобы впечатлить гвардейцев. Они сгрудились над ней и командиром, наблюдая за тем, как сама собой отшелушивается и счищается с кожи засохшая кровь. Мимоходом удивляясь количеству его шрамов, Шен водила над Каленом пальцами, как будто перетирала в них что-то или сыпала щепотки чего-то невидимого, а края ран тем временем стягивались и отпадали "плохие" куски, как их называла девчонка. Она позаимствовала у Виньеса иглу с ниткой и зашила несколько ран, похвалив Калена за то, как мужественно он держится. Белый как снег северянин ответил ей кривой усмешкой и пообещал, что когда Шен закончит, он обязательно грохнется в обморок.
Истязание Калена продолжалось около часа. В какой-то момент отряд переместился на полянку еще дальше от дороги, чтобы с нее не летела пыль. Танель и Тэрвел устроились возле повозки (леди осведомлялась о ходе дел, не стесняясь вопить на всю округу), а Сони и Тиш по очереди бегали за водой из ручья. Когда Шен объявила, что она сделала все, что могла, Кален лежал на земле, почти не шевелясь и лишь изредка поднимая отяжелевшие веки. Чтобы сесть, ему понадобилась помощь.
— Первый раз вижу, чтобы магия так применялась, — с уважением сказал он, изучив стежки. — Как-то раз меня зашивал лучший в Эстале лекарь. Его работа была вдвое грубее твоей. Где ты этому научилась?
— Штопала сестер и братьев в детстве. У меня их много, — с гордостью ответила Шен. От смущения у нее зарделся даже маленький веснушчатый нос. — Моя магия больше ни на что не годилась, а в деревне было мало таких, как я, и меня стали звать к соседям. Ну, я и напрактиковалась.
— Молодец, — прошептал Кален. Говорить ему становилось все труднее. — Ты останешься с Тишем? После того как все это закончится, — пояснил он.
Она пожала плечами, укладывая нитки и иголку в коробку Виньеса.
— Не знаю. Мне опасно возвращаться в Аримин, даже если улетит та гадость, которая нападала ночью. Один друг писал мне, что где-то в центральных землях есть место, где с радостью примут такую, как я. Но это далеко, я не дойду туда одна. Ни денег, ни вещей после побега из борделя у меня нет, так что… Я не знаю.
— Мы останемся с леди Танель, — твердо произнес Тиш, положив руку ей на плечо.