— А куда поедет леди Танель?..
Это был важный вопрос, который никто до сих пор не удосужился задать. Северянка, как только убедилась, что задания всем розданы, задремала, прислонившись к колесу повозки. Тэрвел сторожил ее и Кьёра, статуей замерев возле лошади. Танель проснулась, лишь когда Виньес и Дьерд закричали ей на ухо. Подскочив, она кинулась проверять мужа, но он был в том же состоянии. Поникнувшая Танель впервые отпустила его руку, положив ее под овечью шкуру, и побрела к Калену.
— Как вы себя чувствуете? — с легким оттенком ужаса спросила она, обнаружив красную лужу, куда сливали воду, и груду окровавленных повязок. Рядом с ними сидела сияющая Шен.
— Мне… Не слишком хорошо, — выдавил Кален.
После того, что вытворяла над ним сасаа, он походил на мумию. Из него словно выкачали все соки, и удивительно, как он удерживал себя в сознании. Сони был уверен, что если бы над ним проделали такое без притупляющих боль отваров, он бы умер.
— Вас нельзя никуда переносить! — категорическим тоном объявила Танель.
Стоило отзвучать последнему слову, как она поняла, какую сказала глупость. Они находились среди холмов, на тракте. До ближайшей деревни — чуть меньше получаса пешком, но можно было поспорить, что если там и есть постоялый двор, то он переполнен. В тех селах позади, ближе к Аримину, люди выстраивались в очередь к тем, кто позволял переночевать в амбаре. На дороге, само собой, оставаться было нельзя. Но и ехать "паломникам" было некуда.
— Леди Танель, — неохотно начал Виньес, — я нижайше извиняюсь за то, что мне приходится просить вас об этом. Если у вас есть какие-то родственники или знакомые в деревнях неподалеку, вы не могли бы взять с собой Калена? Нам нужно в центральные земли, но в нынешнем состоянии он не перенесет пути.
— Как вы можете говорить что-то подобное! — возмутилась Танель, вздыбив над лордом могучую грудь. — Конечно же, я не брошу вас здесь! Не его одного, а вас всех! Как будто я не вижу, в каком вы состоянии!
У Сони отлегло от сердца. За кусок горячего мяса он сейчас бы отдал все деньги, которые наворовал за жизнь, а за постель — хоть королевскую сокровищницу. Перспектива тащиться дальше, до Серебряных Прудов, внушала такой ужас, что легче было повеситься. Однако от следующих слов Танель пыл моментально угас.
— Но у меня нет в окрестностях ни родственников, ни знакомых, — сообщила она. — Мы бежали из Аримина, не думая о том, где будем ночевать…
— А тот юноша? — Виньес кивнул в сторону оцепеневшего парня у лошади.
— Ох, Тэрвел! — оживилась Танель, словно только что вспомнила о несчастном попутчике. Скорее всего, так и было. — Вы совершенно правы. Он неблагородного происхождения, и у него один дядя — охотник, а второй — бондарь. Один из них должен нас принять! По крайней мере, чтобы почтить своего брата. Бедный, бедный Веллет…
Виньес нетерпеливо ковырял сапогом кочку, пока Танель выясняла у Тэрвела, где живут его дядья. Кален заснул, невзирая на ее разносящийся над поляной резкий голос. Наблюдая за этой сценой, Дьерд меланхолично жевал кончик лисохвоста.
— По-моему, бедняга даже от пыток не очухается, — пробормотал маг, когда Танель перешла все рамки северной вежливости и принялась трясти Тэрвела, чтобы привести его в чувство.
Солнце тянулось к горным пикам, когда Танель выяснила, что тот дядя-охотник живет на другом конце страны, а бондарь умер два года назад. Ехать отряду было все еще некуда, как и их спутникам. Виньес, взявший на себя командование и даже иногда умудрявшийся отобрать его у Танель, недовольно взглянул на небо. Была потеряна уйма времени, за которое они могли бы найти комнату на постоялом дворе или угол в чьем-нибудь амбаре. Теперь все места наверняка уже заняты.
Ждать дальше было бессмысленно — как тепла на Севере. Повозку разобрали, а спящего Калена уложили рядом с Кьёром. Теперь Танель следила за обоими мужчинами, причем первому требовалось больше ухода. Дыхание командира иногда становилось настолько поверхностным, что Танель пугалась и принималась щупать, проверяя, теплый он или уже остывает.
Сони устало брел за скрипучей повозкой, катившейся дальше по тракту, к хребту Самира. В голову не шла ни одна мысль, оставив место лишь для беззвучного гудения, которое бывает всегда, когда долго не спишь или пьянствуешь несколько дней подряд. Да и все равно думать ни о чем не хотелось — ни о том, что было, ни о том, что будет. Чудо, что им удалось подлатать Калена. А ночевка и путь в Серебряные Пруды… Что ж, как-нибудь они справятся. Сони свято верил в то, что если они выжили прошлой ночью, то потом с ними не случится уже ничего.