Это был еще один повод мучиться бессонницей. Благодаря заботе Шен Калену становилось все лучше. Кьёру, наоборот, все хуже. Тем, кто пострадал от Детей Ночи, помочь было нельзя. Они чахли день ото дня, и притирки, припарки, секретные бабушкины рецепты, которыми люди в отчаянии делились друг с другом, могли лишь ненадолго вернуть краски бледным лицам жертв када-ра. Они не принимали пищу, водой захлебывались, если она не вытекала изо рта, и целыми днями смотрели в пустоту или спали, а потом тихо, без единого звука, умирали от истощения — кто-то раньше, кто-то позже. Кьёр продержался до сегодняшнего вечера.
Хотя Танель и должна была знать, что это так или иначе произойдет, у нее случилась истерика. Гвардейцы собрали погребальный костер, но сжечь его до темноты не успели. Чтобы душа Кьёра точно попала на Небеса, нужно было ждать утра. Обычай требовал, чтобы у мертвеца кто-то отстоял бдение, и сделать это вызвался Кален. Истерзанную горем Танель отправили спать, хотя из дома все равно доносился плач.
Кьёра положили на подготовленный костер недалеко от коровника и накрыли белой тканью. Кален сидел — в особых ситуациях позволялось не стоять, а сидеть — возле него, укрытый шкурами. Хозяева принесли ему еще пару теплых шерстяных покрывал, чтобы он точно не замерз, а может быть, и поспал. Однако Сони был уверен, что Кален не сомкнет глаз. Он наверняка бы и простоял всю ночь, если бы был здоров. Находясь под его стражей, можно было не волноваться и спокойно спать.
Однако Сони продолжал ворочаться, пока не понял, что забыл про Виньеса. Приподняв голову, он поискал лорда, который ложился за Дьердом, у лестницы на сенник.
Конечно же, пусто.
Подсчитав время, которое, по его прикидкам, отсутствовал Виньес, Сони выругался. Если маг и пошел в нужник, то, наверное, провалился туда по самую шею. Как Сони вообще мог забыть про эту занозу в заднице? Их отношения в последние дни стали напряженными, как тетива на луке, готовящемся выпустить стрелу. До сих пор Сони и не подозревал, как умело Кален разводит их в разные стороны, предотвращая столкновения. Конфликты не возникали и сейчас, в первую очередь потому, что и Сони, и Виньес старательно их избегали, прикусывая свои слишком длинные языки. Но укор из взгляда лорда никуда не исчез.
Что бы там Кален ни рассказывал про равенство, Виньес в иерархии отряда стоял вторым после него, и от него зависели почти все решения, принимаемые, пока командир лежал в горячке. Если подумать, от него всегда зависело многое, ведь Кален часто с ним советовался. Теперь Сони многократно жалел о той драке, которую они устроили в Аримине. Если бы он не сорвался… Виньес мог отыграться на нем сполна, но, к его чести, лорд не был мелочным. Это не значило, что он не приберегает месть для исключительного события.
Размышляя об этом, Сони занервничал. Он не раз на собственной шкуре испробовал месть, которую лелеяли годами. Да и сам, если уж начистоту, припоминал кое-кому прегрешения. Преступники вообще обидчивы и злопамятны, свары в их среде бурлят постоянно, и это была одна из тех причин, почему Сони предпочитал работать в одиночку. Если ты в банде, то кто-то обязательно за что-нибудь таит на тебя зло. Без вариантов. Оставалось лишь ждать, когда злой умысел проявится.
И именно этого делать Сони не собирался. Сидеть сложа ручки, пока кто-то строит против него козни? Ага, конечно. Нет уж. Сони любил контролировать свою жизнь. Если удар нельзя предотвратить, то к нему можно подготовиться. По крайней мере, будет не так больно.
Он аккуратно вытащил локоть из-под Дьерда, который снова ткнулся в него лбом, и полез вниз. Сено шуршало под ним, но Сони не особенно из-за этого переживал. Если кто-то услышит, можно сказать, что ты идешь облегчиться. А вот если ты из кожи вон лезешь, чтобы не шуметь, это уже подозрительно.
Вроде никто не проснулся. Прекрасно. Теперь следовало двигаться по-настоящему бесшумно.
Внизу Виньеса не было. Сони прокрался мимо обманчиво уютных коров (животные — твари хитрые, только расслабься рядом с ними, они обязательно сделают какую-нибудь пакость) и приоткрыл дверь сарая. Тишина, пустота. Сони съежился и обхватил себя руками, словно ему было холодно спросонья, и посеменил к нужнику, однако остановился на пoлдoроги. С той стороны двора, где хозяева огородили место для погребальных костров, раздавались два голоса. Виньес беседовал с Каленом.
Пару мгновений Сони думал о том, что все в порядке и можно идти спать. Однако осторожность — ему нравилось называть это так — пересилила. Не то чтобы он не доверял гвардейцам, но тот момент, когда ты слепо полагаешься на человека, становится первым шагом к гибели.