На всякий случай — вдруг его заметили — он сделал в отхожем месте свои дела, а затем вернулся к коровнику. Вместо того чтобы пойти внутрь, Сони проскользнул между постройками и стал красться к погребальному костру, прячась в тени высокого забора. За амбаром пришлось остановиться, иначе его могли обнаружить. Сони опустился на корточки и прислушался к разговору гвардейцев.
Два фонаря, установленные возле костра, обрисовывали темные фигуры двух мужчин. Они сидели на траве у сложенных прямоугольником поленьев и изредка посматривали на то, как ветер колышет белую ткань, в которую обернули Кьёра. Кален и Виньес кутались в покрывала — вечером прошел дождь, и ночь выдалась промозглой. Командир иногда поднимал с земли кувшин и делал глоток амреты, которая должна была прогонять сон. Со стороны могло показаться, что Виньес помогает товарищу прободрствовать до утра, но по напряжению в их позах Сони догадался, что они о чем-то спорят. Шелест листьев — дом стоял на краю рощи — приглушал слова, поэтому Сони пришлось еще немного придвинуться к погребальному костру, прижавшись к стене.
— Выкинь это из головы, Вин, — оборвал Кален какое-то высказывание подчиненного. — Пока я жив, не тебе этим мучиться.
Виньес что-то неразборчиво пробормотал.
— Оправдаться? — фыркнул Кален. — Только не говори, что ты предлагаешь сдать Сони и повесить на него всю вину. Открыл державу он, но он пытался нас спасти. И тебя тоже, если ты не забыл.
Великая Бездна! Сони сглотнул. Зря он дал тогда Виньесу по морде, ой зря… Подтверждались самые худшие опасения — что бы там ни обещал Кален, лорд будет тем, кто принесет Акельену голову вора. И сделает он это с большим удовольствием.
— Ничего подобного я не предлагаю, — закатил глаза Виньес. — Думаешь, я не понимаю, как важен человек с его преданностью? Даже если у него норов, как у ишака, которому отдавили хвост!
Вот спасибо. Сам, небось, за собой ничего такого не замечает.
Кален одарил его продолжительным взглядом.
— Ладно, ладно, — Виньес вскинул руки перед собой, защищаясь от безмолвного упрека. — Я тоже не белый и пушистый. Пойми, Кален, я не собираюсь валить на него всю вину или подставлять. Ты знаешь, что я бы так не поступил, особенно после того, как он примчался за нами в храм Шасета. Не побояться драться с Тэби, не будучи магом… Он, наверное, самый смелый человек, которого я видел, если только у него крыша не поехала.
Весьма сомнительный комплимент.
— Но я волнуюсь не только за отряд, — продолжал лорд. — Сони, может быть, спец в своем деле, прекрасный человек, живо соображает, но он мыслит не так, как мы. Он спас свою… Хорошо, наши жизни, но сомневаюсь, что он представлял себе последствия освобождения када-ра. О, Кален, не говори ничего. Это было необычайно героически, я согласен. Но ведь он мог отдать Детям Ночи любой приказ, как король Алезьет, который спустил их на Каснар триста лет назад. С помощью када-ра Сони сам мог стать королем! Я теперь даже не знаю, повезло ли нам, что он не настолько честолюбив, потому что в худшем случае его можно было убить, и тогда када-ра подчинялись бы одному из нас. Мы готовы отдать жизнь ради истинного короля, а Сони мечтает от нас отделаться. Это неочевидно только круглому дураку. Он думает о себе, а не о королевстве. Ты представляешь, сколько он может натворить бед, не понимая этого?
Кулаки Сони сжимались против воли от каждого слова напыщенного идиота Виньеса. Мечтает отделаться? Надо было так сделать еще в "Веселом приюте", а не стирать пятки и бежать за некоторыми заносчивыми гвардейцами… Он не беспокоится о королевство? Естественно! Когда это королевство беспокоилось о нем? Да и что такое королевство? Тот высокорожденный мешок с дерьмом, который таскает корону и перед которым лебезят лорды? Предыдущие короли, во всяком случае, были о себе именно такого мнения. Какая радость, что Сони не настолько тупоумен, чтобы захватить власть с помощью када-ра. Тогда в самом конце пришлось бы сражаться с желанием задушить самого себя.
Что там еще Виньес сказал? Что у Сони не хватает честолюбия? Он оскалился, прикусив губу. А вот тут тварь, возможно, права. Но от честолюбия он отказался сознательно. "Вот что бывает с тем, кто зовет себя лучшим вором", — так ему сказали, когда привели к забитому до смерти Дженти. Дженти, который просил своего брата выжить любой ценой. Когда встал выбор между тщеславием и жизнью, Сони выбрал второе. И был доволен этим пятнадцать лет.
— Вин, — очень спокойно произнес Кален, однако от его тона насквозь проморозило даже Сони. — О чем ты думал, когда пришел в королевскую гвардию? Насколько я помню, не о королевстве. Ты вообще не хотел служить: штудировал по ночам книги, чтобы продолжить обучение на знатока законов, и тайком бегал в храм Тельет. Сколько лет прошло, прежде чем ты стал "мыслить, как мы"? А ты хочешь, чтобы Сони начал с первого дня. Но ладно. Если ты решил разобрать чужие огрехи, то давай возьмем кроме Сони еще меня, например. У меня под носом восемь лет был предатель. Я не подозревал об этом до последнего момента. Это мой полный провал как командира, если уж не говорить о том, что я не вычислил перебежчика и этим предал Лейни и Келси. Далее. Дьерд не подчинился моему приказу и бросил Сони в "Веселом приюте". Я не научил своих солдат слушаться меня — еще один мой провал как командира. Я не подготовился к тому, что Сони способен открыть державу, хотя об этом следовало подумать, потому что он "связан" с осколком короны. Фактически то, что произошло с Аримином, моя вина. Мой третий провал. После этого я должен прийти к королю и умолять о своей казни, потому что как лейтенант я ответственен за проступки своих людей и виноват в смерти огромного количества людей. Подумай об этом, Вин, потому что если ты когда-нибудь станешь командиром, то тебе придется делать то же самое.