Осознав, что опять начала думать о делах, Невеньен одернула себя. Все это позже. А Бьелен, как и разящего винного запаха, здесь нет. Есть только безликая сестра Акельена.
Для завершения церемонии оставалось лишь получить свидетельство от Лэмьета и Бьелен, что душа Невеньен снова воссоединена и что вдова может продолжать жить без оглядки на старое. Когда голоса наставника и сестры стихли, она еще раз поклонилась и поблагодарила их: Лэмьета — за помощь, а Бьелен — за прощение, если Невеньен выйдет замуж еще раз и покинет семью Идущих ради новых отношений. Такое случалось очень редко и для нынешних времен было скорее исключением. Однако эти слова произносила каждая вдова на протяжении последних веков — с тех времен, когда северные женщины чаще теряли мужей в войнах и были вынуждены искать других кормильцев, — поэтому Невеньен повторила ритуальную фразу без дрожи, горечи или усмешки. Она делает то, что должна.
Когда дверь комнаты для омовений закрылась за ней, Невеньен вздохнула с облегчением. Траур закончен. Наконец-то можно поесть.
Раньше ей казалось странным, что в помещение с таким предназначением можно попасть прямо из спальни — в родном поместье Невеньен для мытья использовали каменное строение рядом с домом, — однако теперь она оценила все его преимущества. В комнате ее ждала улыбающаяся Эсти, а на столике за ней лежали фрукты. Все-таки она лучшая служанка из всех!
В темном углу спальни замер Жевьер. Его некрасивое унылое лицо составляло резкий контраст с веселой Эсти, но он явно испытал облегчение, когда Невеньен вернулась. Он всегда нервничал, когда госпожа исчезала из поля зрения. Это было вполне понятно — если с ней что-то случится, вина все равно будет лежать на Жевьере, а такой жалкой смерти, как у Нэньи, ему наверняка не хотелось. По поместью уже расползался тревожный слух, что телохранительницу отравили — но не затем, чтобы она не могла защитить королеву, а из-за мести, что Нэнья не прикрыла Акельена от стрелы.
Жевьер притопнул ногой, вытягиваясь по стойке "смирно" и привлекая к себе внимание.
— Рад служить вам, моя королева. Для меня будут приказания?
— Нет, Жевьер. Подожди меня в гостиной, пожалуйста.
— Есть, моя королева.
Когда он ушел, из спальни исчезли остатки напряжения. Невеньен вздохнула и приблизилась к столу, чтобы выбрать самый вкусный фрукт.
— Моя королева, я рада, что тяжелое бремя печали упало с ваших плеч, — сказала Эсти, усаживая госпожу на стул и подхватывая гребень, чтобы привести ее волосы в порядок.
— Спасибо, я тоже очень рада, — честно ответила Невеньен, впиваясь в сочное яблоко.
Рядом с блюдом лежала элегантная костяная шкатулка и записка. Странно. Кто-то решил поздравить ее с окончанием траура еще до того, как прошла церемония омовения? Невеньен развернула бумагу. "Моя королева, поздравляю Вас с днем наречения имени и приглашаю завтра к себе на ужин. Лорд Иньит".
О, Хаос, как он вспомнил о том, о чем совершенно вылетело из головы у нее самой?
— Сегодня мне пятнадцать, — произнесла Невеньен, ошеломленная скорее не своей забывчивостью, а тем, что Иньит вспомнил о ее празднике.
— Да, моя королева. Разве вы не отказались от празднования из-за траура?
— Да…
Поэтому она и забыла о том дне, который месяц назад казался ей невероятно важным. Как же — ей исполняется пятнадцать, и никто не сможет упрекнуть ее в том, что она четырнадцатилетний маленький ребенок. Невеньен скривилась. Для большинства она теперь была пятнадцатилетним маленьким ребенком.
Открывать коробку было страшновато, и Невеньен не могла объяснить себе причину своей боязни. Не яд же там, в самом деле, и не какие-нибудь жуки.
— Ты проверяла, что там? — спросила она у Эсти.
— Моя королева, как вы можете так думать, — оскорбилась та. — Это ведь ваш подарок.
Конечно. Эсти, в отличие от многих слуг в Серебряных Прудах, знает, что нельзя лазить по господским вещам.
— Как Бирди передал мне ее, так я и поставила ее здесь. Я подумала, что вам будет приятно сразу ее увидеть, — продолжала она.
— А тебе Бирди ничего не передал? — поинтересовалась Невеньен, вспомнив о вчерашних переглядываниях Эсти и слуги Иньита.
— Нет, и надеюсь, что ничего не будет передавать. Бирди — он ведь не как его господин. Он, знаете, как дикий зверь. Если и подарит что-то, то это будет оторванное вражье ухо, — шутливо пожаловалась белокурая женщина.