Пытаясь успокоиться, Сони подул на вспотевшие ладони. Скорее всего, молнии в глазах советника ему просто показались. Он бы погрешил на то, что кто-то из гвардейцев разболтал правду, но, во-первых, верил им, а во-вторых, они испереживались не меньше, чем он. Виньес, обкусывая тонкие губы, мерил шагами узкий коридор рядом с кабинетом королевы, заставляя подскакивать молодого стражника у дверей. Второй стражник, постарше, в более затасканном доспехе, был спокойнее. Он не дергался из-за Виньеса, зато нервно косился на Дьерда. Тот весело насвистывал и даже приплясывал, несмотря на гнетущую атмосферу, и это раздражало не меньше, чем необходимость ждать решения королевы по поводу проваленного задания. Только Кален, как каменная статуя, невозмутимо стоял в любимой позе — прислонившись к стене, сложив на груди руки и закрыв глаза, будто в дреме.
Сони ему завидовал. Причин бояться королевского решения у Калена было больше, чем у Виньеса и Дьерда. Аристократов так легко не казнишь, а Кален высоким происхождением не хвастался, к тому же его, как командира, ждало более суровое наказание, чем подчиненных. И как только ему удается сохранять хладнокровие?
Дьерд перешел к особенно пронзительной трели, от которой хотелось заткнуть уши. Нахохлившийся Виньес сердито забурчал себе под нос что-то про дисциплину и о том, что гвардейцам такое поведение простят, но будь Дьерд солдатом в нормальной армии, его бы давно вздернули.
— Хватит, — проговорил Кален, не поднимая век.
Парень стих, но ненадолго — заставить его замолчать было чем-то из разряда божественного.
— Они там уже почти час сидят, — пожаловался он, намекая на Невеньен и Тьера, закрывшихся в кабинете королевы.
— Скажи спасибо, что они действуют в обход протокола и не позвали Ламана, — буркнул Виньес. — Тогда собрание было бы коротким, зато с однозначным концом: смерть родственника он нам точно не простит.
Упоминание о Танэль на несколько мгновений вызвало тягостную тишину. Затем Дьерд снова не выдержал:
— И все-таки, что можно так долго обсуждать?
— Выбор наказания. Казнить, распустить отряд, — запрокинув голову и сцепив руки за спиной, стал перечислять Виньес, — бросить в тюрьму, задать плетей, лишить званий или жалованья…
— Хватит, — громче повторил Кален.
Ага, значит, его все-таки пробирает дрожь по позвоночнику. На Севере командир показал пример железной выдержки, но и он тоже человек.
— Что будешь делать, если королева Невеньен потребует отдать нас толпе? — тихо, чтобы не слышали насторожившиеся стражники, спросил Кален Сони.
«Отдать толпе» — какая изящная замена для слова «казнь». Сони занервничал вдвойне.
— Думаешь, все настолько плохо, что королева пожертвует лучшими магами и носителем майгин-тара?
— План у тебя есть? — настойчивее спросил Кален.
— Ну, сдаваться смирной овечкой на заклание я точно не буду. Если не принимать во внимание, что, кроме вас, тут целая толпа дневных магов, то… — Сони пошкрябал щетину на подбородке и оглядел длинный коридор без окон. — Ломанусь обратно в кабинет королевы. Там есть окно, в которое можно пролезть. Оттуда недалеко прыгать до пристройки. Пока все будут соображать, что к чему, я добегу до ворот и сигану в реку. А дальше — кругом густые леса…
— Дерьмо, а не план. Про стрелков на стенах ты, наверное, забыл, — скептически заметил Дьерд. — А если они вдруг промажут, то есть конники, которые тебя быстро нагонят.
— Все равно умирать, так хоть с песней. В придачу вы наверняка мне поможете — вам же тоже грозит наказание. Кстати, если, по-вашему, все так беспросветно, может, обсудим план вместе?..
— В этом нет смысла, — произнес Кален, глядя на Сони своим проницательным взглядом. — Я просто хотел выяснить, собираешься ты сдаваться или нет.
Он пожал плечами, удивляясь этой реплике. Отправиться на казнь означает бестолково растратить жизнь, которую ему подарил брат. И если раньше он спасал свою шкуру только потому, что хотел жить, теперь у него была цель.
— У меня должок по отношению к ариминцам. И я его верну.
Первый долг, который он действительно хотел выплатить и пока не знал как. Долгий переезд сначала в Серебряные Пруды, а затем, когда выяснилось, что они пустуют, в другую часть центральных земель, к Остеварду, отдалял Сони от цели. Но гвардейцы убедили его в том, что только Акельен способен откликнуться на зов северян и помочь в борьбе с када-ра. Они говорили это с таким огнем в глазах, что Сони им поверил.