— Да чтоб тебя! — выругался Сони.
Он начинал сердиться, а всегда, когда он терял самообладание, ножи отклонялись от «яблочка» все дальше и дальше. Вдобавок Сони порядком устал за сегодня. Сгущались сумерки, тренировка длилась уже два часа, и запястья слегка ныли.
В первые дни путешествия обратно с Севера они болели сильнее. Тогда Сони, злясь на себя из-за Детей Ночи, метал все подряд: и поясной нож, и кинжал Дьерда, и деревянные ложки, и вообще все, что попадало под руку. Результаты, естественно, были отвратительными. Потом, когда он умудрился полуобманом вытянуть у мастера в придорожном городке набор метательных ножей, дело пошло лучше. Вчера тренировку Сони увидел один солдат, щербатый дядька с поврежденным пальцем на левой руке. Сказал, что у него недурно выходит, и удивился, узнав, что он учится всего месяц.
Болтовня с солдатом оказалась полезной — он неплохо разбирался в ножах и показал пару приемов, в том числе как метать оружие снизу. Откуда ему все это известно, новый знакомец предпочел умолчать, хотя по некоторым обмолвкам Сони догадался, что у него разбойничье прошлое. Он очень долго распространялся на тему того, что метание — штука ненадежная. Слишком уж просто промазать в самый ответственный момент, особенно если тебе нужно подрезать часового (он несколько раз сбился, сказав «стражника» и тут же поправившись) или еще что-нибудь в таком роде. За советы Сони поблагодарил, а все остальное пропустил мимо ушей. Оно лишь отвлекало, давая удобный повод тренироваться поменьше. Как раз этого Сони и не хотел.
Если бы только он научился метать раньше… Тогда многие ариминские дети были бы живы, а выжившим не пришлось бы сжигать на погребальных кострах родителей, голодать, воровать, убивать ради куска хлеба. Если бы. Если бы да кабы, на носу б росли грибы, шутили они в детстве с Дженти, заставляя друг друга осваивать разные навыки. Но именно этому умению Сони так и не уделил внимания, руководствуясь похожими рассуждениями, что и у щербатого солдата. И был не прав. Может быть, метание было вовсе ни при чем, может быть, Сони промахнулся бы мимо Тэби или произошло что-нибудь. Но он поклялся себе научиться метать ножи, а значит, так и будет.
Уходить с площадки сейчас все равно не было смысла — как только сядет солнце, сюда придут маги провести последнюю проверку единственному приглянувшему им новичку. В ней должен был участвовать и Сони — как член отряда, пускай пока и не принятый официально.
Когда Кален позавчера вернулся с очередного собрания у лорда Тьера и сообщил, что теперь судьба вора в руках у королевы и что ему настойчиво советуют вступить в отряд магов, для Сони это стало самой замечательной новостью, которую он когда-либо слышал. Он догадывался, что Невеньен дорого стоило этого добиться, но она сдержала свое слово.
Маги восприняли известие с воодушевлением. Даже Виньес (пускай сухо и скупо) сказал, что рад этому решению. Сони подозревал, что дело вовсе не в личном отношении горбоносого мага, а в его обещании проследить за тем, как новичок будет выплачивать долг ариминцам, но, в общем, какая разница? Главное, что желчный маг не выступил против, и впервые Сони чувствовал, что его хотят видеть рядом с собой не только из-за выдающихся воровских умений.
Тем не менее особенно счастливым он себя не чувствовал. Внутри иногда просыпался цинизм, который напоминал, что вне отряда ему не выжить, и бежать ему отсюда некуда. Это лишало вроде бы собственнолично принятое решение остаться с гвардейцами своей прелести.
Однако его жизнь налаживалась, и с этим было не поспорить. Ему нравилось то, что у него есть. И, главное, кто рядом с ним. Если, конечно, не считать Виньеса.
Решив, что передохнул достаточно, Сони взял следующий нож, принял стойку, вдохнул и снова размахнулся. Внезапно на площадке прозвенел мелодичный женский смех, чуждый этому месту, и оружие, звякнув, срикошетило от мишени.
— Вот же тварь! — процедил Сони, не зная, кого точно имел в виду — то ли себя, то ли нож.