— Ну так что, потренируемся? — снова спросил Дьерд, как будто не услышав намека, что его товарищ устал.
Сони задумчиво потер ноющие запястья. Да, он притомился за день, однако разминка с Дьердом была неплохим способом убить время до проверки мага-новичка. Кроме того, пусть это было и не метание ножей, оно все равно делало Сони сильнее. А сила на выбранном пути ему нужна.
— Какой же ты неуемный, — проворчал он, снимая пояс с метальными ножами и бросая его в траву. — Лесорубы, говоришь? Давай, иди сюда, я тебе покажу, как чистят чужие морды могаредские воры.
Когда Остевард залили сумерки, постепенно превратившиеся в ночной мрак, последние солдаты разошлись по казармам. В этом уголке замка, где днем всегда звучали мужская ругань и лязг доспехов, стало почти мирно. Почти — потому что слуги зажгли по краям поля ярко полыхающие факелы, придававшие площадке отдаленное сходство с ареной. Тени скользили по изрытой земле, собираясь в ямках, и в темноте казались лужами крови, усиливая зловещее впечатление. Но в отличие от арджасских арен, которые, как слышал Сони, полнились народом и днем, и ночью, здесь вяло разминались всего двое ночных магов — те, кто не находился на дежурстве.
Скоро из-за угла торопливо вышел обеспокоенный Виньес. На нем была надета синяя, обычная форма — как дневной маг, непосредственно участвовать в проверке новичка он не собирался.
— Отлично, вы уже здесь, — сказал он. — Готовьтесь. Кален ведет мальчишку.
Сони залихватски распахнул тренировочную куртку, накинутую поверх промокшей от пота рубашки, расправил плечи и с нахальным видом расселся на земле, Виньес — одернул форму, поджал губы и натянул привычную презрительную маску. Дьерд, которому предназначалось сыграть главную роль, жадно осушил один ковш с водой из бочки и облил себя вторым, еще сильнее разлохматив шевелюру и с хитрой ухмылкой сделав на щеках несколько мазков грязью. Так, в подранной одежде, вспотевший и взвинченный после тренировки, он стал еще больше похож на заправского бандита. Виньес с затаенной тревогой в зеленых глазах оглядел спутников и, успокоившись, удовлетворенно кивнул. Им не следовало выглядеть добрячками, радушно принимающими нового члена, или даже образцовыми солдатами, какими должны быть гвардейцы; их задачей было испугать кандидата и проверить силу его воли. Если в конце он завоет и удерет, поджав хвост, то в Бездну такого «товарища».
Наконец, из-за здания показалась стройная фигура Калена. Он широко шагал к площадке, поблескивая инистыми глазами. За ним, отчаянно пытаясь придать себе бравый вид, семенил приземистый юноша в солдатской одежде, от которого исходило слабое золотистое сияние. Его огненные волосы пламенели в темноте не хуже факелов, а длинные сильные руки издалека выдавали в нем сехена.
— И с каких это пор в королевскую гвардию принимают сехенов? — пробормотал Сони.
— С тех же пор, что и безродных воров, — буркнул Виньес.
Против его принятия в отряд он, может, и не выступил, но выражать самому Сони свое недовольство не перестал. К счастью, заглянув ему в глаза, маг решил не трогать больную тему.
— Вообще-то этого парня Келси забраковал еще в Серебряных Прудах, но на его принятии по каким-то политическим мотивам настаивает лорд Тьер. К тому же других достойных кандидатов нет, — неохотно признался он.
Сони вскинул бровь. Ему было глубоко все равно, кого мятежники принимают в свои элитные войска, однако то, как легко они соглашаются на слом многовековых традиций, казалось странным, тем более потому, что недалекость сехенов давно вошла в пословицы. Но раз этого требует сам Тьер…
С появлением командира отряд образовал большой круг. Кален кивком приказал юноше отправиться в центр. Сехен замешкался, но всего на одно мгновение — в следующее он, чеканя шаг, уже выходил в середину.
Выглядел он комично. Для не нашлось подходящего мундира, и куртка была больше размером, чтобы у сехена не торчали из нее руки по локоть. Она сидела мешком, бугрясь на плечах, и из-за нее мальчишка казался кривым и угловатым. Образ простака дополняло добродушное деревенское лицо — по-девчачьи длинные ресницы, обрамляющие близко посаженные глаза, доверчивый прямой взгляд и широкий улыбчивый рот. Вместе с природной мягкостью черт в его облике проглядывало упрямство и даже жесткость. Юноша плотно сжимал губы, двигался рывками, нервно, а в светлых глазах горел хорошо знакомый Сони голодный огонь. Новобранцев действительно не очень сытно кормили, и щеки впали у многих рекрутов. Однако дело наверняка было не только в этом. Сехены, даже если бы их брали в армию, никогда не пошли бы туда сами. Они находились в самом низу общества, и в таком месте, как армия, им были обеспечены вечные насмешки и издевательства, а единственной светившей им карьерой становилась должность посыльного. Кроме того, служить в войсках королевства, которое их поработило около ста лет назад, у этого смирного народа до сих пор считалось зазорным, а раздоры в Кинаме они только благословляли. Погнать сехена к мятежникам должна была либо серьезная нужда, либо еще что-то, о чем Сони не имел ни малейшего представления.