— Что?
— Нет-нет, ничего, продолжайте.
— Так вот, — Невеньен настроилась на чуть было не ускользнувшую мысль. — Разве они не могли бы сделать то же самое в Могареде?
Советник прищурился.
— Могли бы. В таком случае вы подпишете документы, разрешающие военную операцию отряда на Юге?
Невеньен вдохнула, чтобы согласиться, — и вдруг замешкалась. Тьер согласился неожиданно быстро. Она была уверена, что советник будет долго выяснять все подробности, а тут — простое «вы подпишете бумаги?». В этом было что-то подозрительное. Хотя могло статься, что подобная идея пришла ему в голову уже давно, но он терпел, пока Невеньен догадается сама.
Так или иначе, ждать с решением дольше было нельзя — с каждым часом мятежники отдалялись от победы, в то время как Гередьес к ней приближался.
— Подпишу, — сказала она.
Сони одернул новенький синий мундир и осмотрел Зал приемов, где проходила присяга гвардейцев. Помещение был таким же мрачным, как и весь Остевард. Хотя замок строили северяне и он долгое время принадлежал королевской семье, которая имела северные корни, ныне традиции эле кинам здесь не сохранялись. Поэтому хмурые серые стены и унылый плиточный пол не прятали ни пухлые ковры, ни разноцветные гобелены с веселыми сценами пиршеств. Вдоль вытянутого зала стояли высокие подсвечники, под лампой, подвешенной к деревянному своду, темнели въевшиеся следы от свечного воска. Единственным украшением была резьба на каждой деревянной поверхности вплоть до стульев с бархатными подушками, расставленными по бокам помещения.
Сидений было много, однако зрителей было до удивительного мало. Похоже, пришли только самые любопытствующие. На возвышении, на троне из ствилла восседала Невеньен в синем платье, скроенном наподобие гвардейского мундира. По правую руку от нее стоял Тьер, снизу по бокам пристроились Дазьен, Ламан и еще несколько человек из свиты королевы. Кроме капитана и парочки телохранителей Невеньен из гвардии никто не присутствовал, что было отходом от традиции. Как правило, краснеющих новичков заставляли маршировать через весь строй гвардейцев и затем читать перед ними слова клятвы. По идее, стыд перед таким количеством достойнейших людей становился дополнительным препятствием ее нарушения. И не важно, что на самом деле это никогда никого не останавливало. Сони предполагал, что у изменения обычая две причины, и обе одинаково веские. Первая состояла в том, что войска уже дали присягу новой правительнице на восьмой день после того, как отгорел погребальный костер Акельена, и не было смысла созывать всех снова ради принятия всего двух человек. Второй причиной было то, что в гвардейцев — звание исключительно для благородных людей — посвящали безродного вора и сехена. Вряд ли Невеньен хотелось лишний раз всем напоминать, до чего она опустилась.
Войдя в зал вместе с товарищами, Сони и Сех встали сзади. Пока они не были частью гвардии и не имели права стоять рядом с магами. Тех же ждало отдельное представление — им следовало принести присягу первыми, чтобы затем законно включить в свои ряды новобранцев.
В церемонии не было ничего сложного: поклоны, просьба командира принять руководство над его отрядом, ответная речь королевы, произнесение клятвы, подтверждение от главного военачальника, то есть Ламана, роспись в бумажках и снова речь королевы. Короче, сплошная тоска, хорошо хоть, что недолгая. У настоящего короля, в столице, присяга приходила с большей помпой, и гуляли после нее, по рассказам Калена и Виньеса, несколько дней. Увы, мятежники были не в состоянии себе такого позволить. И даже к лучшему — перспектива, что его запомнит целая проклятая толпа стражников и королевских солдат, нормального вора обрадовать не могла.
Он вообще радовался тому, что мятежники уделяют церемонии не так много внимания. Для самого Сони все это было не более чем фарсом — он отлично знал, как «дорого» стоят приносимые таким образом клятвы. Времена, когда в гвардию попадали простые люди, давно прошли, а сейчас места в ней покупались за большие деньги. Считалось, что нельзя получить генеральское звание, если ты не послужил гвардейцем, а уж о безмерном уважении к «военным слугам короля» среди аристократии и тем более простонародья и говорить не было смысла. Зрители, которые собрались сегодня в Зале приемов, тоже об этом знали и пришли сюда не для того, чтобы восхититься «достойнейшими», а чтобы поглазеть на двух необычных новобранцев. И ощущение, что он всего лишь часть развлечения высокорожденных, Сони не нравилось.