— Но я… — начал Сех.
Он тоже неплохо ориентировался в городе, однако не настолько хорошо, как Сони. Он не смог бы провести отряд мимо всех опасных мест, где банды присматривают себе жертв из чужаков. И, кроме того, мимо мест, где можно было нарваться на людей Тайли.
— Я поведу, — отрезал Сони. — Дорогу короче, чем я, не знает никто.
Сех неуверенно взглянул на Калена, но тот указал на Сони. Мальчишка понурился. Он прекрасно понимал, что без протекции Тьера в гвардию его бы не приняли, и весь путь до Могареда старательно пытался доказать свою полезность. Каждый раз это выходило со скрипом либо не выходило совсем.
Сони выбрал нужную улицу и заскользил по ней к Сарагину, внимательно осматривая окрестности. Было приятно видеть, что в Могареде ничего не изменилось. Разве что по мелочам: в доме на углу Оловянной мастер выкладывал мозаикой над входом новое имя хозяина, а на пятачке, где раньше всегда выпрашивал милостыню лжехромой старик Тани, горбился незнакомый сопляк. Он обладал повадками профессионального нищего, которые приобретаются не один месяц, и Сони, наблюдая за парнем, вдруг забеспокоился. На городском дне все способно перевернуться с ног на голову за каких-то пару дней. Чтобы не оказаться на обочине, нужно постоянно следить за событиями, а Сони выпал из жизни Могареда на несколько месяцев. Что если кто-то уже сместил Тайли? Чьей банде теперь кланяются мелкие воры?
— Что случилось?
Вздрогнув от оклика Калена, он понял, что остановился и думает, как выспросить у горбатого сопляка положение дел в городе и при этом не выдать себя. Но проблемы могаредских воров его больше не касаются. Он вырвался из порочного круга.
— Все в порядке. Прикидывал, не срезать ли путь, — быстро ответил Сони и зашагал прочь.
Дорогу он все-таки сократил — по переулку, такому узкому, что между домами чуть не застряли заплечные мешки. Скоро впереди повеяло Сарагином — тяжелой вонью Рыбного квартала с его требухой под ногами и пьяными бездельниками-матросами. Сюда долетали и удушливые запахи красилен, располагающихся ниже по течению реки. Речные купцы, обитающие на соответствующей улице, не гордились таким соседством, но далеко забраться от своих пристаней и складов они тоже не могли, вот и приходилось терпеть «нежные ароматы». С другой стороны, улица Речных Купцов служила воротами в ту чистую, роскошную часть города, где селились состоятельные лорды и куда переезжали, разбогатев, те же торговцы.
Еще через пару поворотов о близости нужной улицы поведали и крики, которые для Сони звучали, как соловьиные трели для иной леди. Складские рабочие, носильщики, моряки и купцы выясняли отношения из-за неизбежных ошибок, недостач и всего остального, что сопутствует торговому ремеслу. Носящиеся сехены с мешками сбивали друг друга и вообще все, что попадалось под ноги, неизменно вызывая на себя ругань прохожих. Потасовки в разных концах улицы практически не прекращались. А какой вор не любит суматохи, во время которой никто не заметит пропажи кошелька?
По воплям Сони и вышел к гильдии Речных Купцов, вокруг которой гвалт не прекращался никогда и не стихнет, наверное, даже когда Небеса смешаются с Бездной. Шутка ли — столько добра каждый день доставлялось по реке и столько всего нужно было пересчитать, проверить, оценить и оттащить в склады, а потом рассчитаться или, наоборот, потребовать деньги назад за невыполненные обязательства. Толкотня здесь стояла не хуже, чем у северных, самых многолюдных ворот Могареда. Жить неподалеку от здания гильдии стал бы только купец, чтобы денно и нощно следить за товарами, либо человек, который любит следить за новостями, потому что благодаря морякам и странствующим торговцам здесь пересекались слухи со всего света.
Отсчитав три дома от гильдии, Сони окинул взглядом невысокое, но крепкое строение. Возле него никто не докуривал нервно трубку, и вывески не сообщали о том, что здесь, только здесь вы можете купить какую-нибудь заморскую безделушку, которую нигде больше не найдете и которая вряд ли когда-нибудь понадобится. Выложенная по всему фасаду мозаика приглушенных цветов выглядела неброско — и при этом представительно. Альезан не был купцом, но цену себе знал хорошо.
— Не похоже, чтобы Тветт был из тех людей, которые примут в гостях пятерых оборванцев, — Виньес кивнул на их одежду, которая запылилась и обтрепалась за время путешествия из Остеварда. — Кто он?
— Парламентер, — ответил Кален. — И тот, кто будет нам отдавать приказы.