Поначалу полученное от Альезана задание ему категорически не нравилось, но позже он передумал. Невеньен обещала помочь Северу в борьбе с када-ра — с его, Сони, ошибкой. Дети Ночи уже убили множество человек и убьют еще больше. Чего, в самом деле, стоит жизнь лорда, который запятнан кровью сехенов, а то и чем похуже? Выполнить это задание следовало как можно скорее. Тем быстрее Невеньен займет трон и займется Пожирателями Душ.
Почувствовав, как от хмеля разгораются щеки, Сони приложил к ним кружку. Пожалуй, кроме холодного пива, других достоинств у таверны «Кривой Олви» не было. Все остальное в ней наводило если не раздражение, то тоску. Камин нещадно дымил, воняло подгорелым мясом, которое даже в виде угля расходилось на ура, по полу пробегали ошалевшие крысы, которые моментально становились мишенями для ножей или тяжелых предметов. Куда тушки девались после метких попаданий, оставалось только гадать. Не исключено, что в котел, где варилась похлебка. В общем, таверна была отвратной, но это было лучшее место для того, чтобы ждать Даки. В заведение поприличнее его бы не пропустили.
— Где там твой человек? — спросил Виньес, в нетерпении сколупывая нагар с угла стола. Обстановка ему не нравилась, и он даже не пытался это скрыть.
— Скоро придет, — ответил Сони. — Он всегда опаздывает.
В другой раз Сони отыскал бы парочку знакомых среди посетителей и обязательно расслабился, однако сегодня терять бдительность было нельзя. Мешала не только совесть (он все удивлялся, почему она никогда не показывала себя до появления гвардейцев), но и то, что эти знакомые могли сдать его страже — глашатаи изредка вспоминали убийцу Эльера Лендвига, суля награду за его поимку. А также то, что на Даки нельзя было надеяться.
Его нашел Сони, и ему самому не нравился этот бывший вор. Но, к сожалению, Даки был единственным известным человеком, у кого получилось проникнуть в резиденцию Эрестьена не через главные ворота и остаться в живых.
Самое сложное задание — избавиться от Эрестьена Бертреда — Кален решил оставить на потом. Подготовка к нему занимала слишком много времени, и существовал риск упустить остальные цели, поэтому отряд сконцентрировался на них. Два лорда и купец не сидели дома, подловить их и отравить или разделать магией не составило труда, и гвардейцы справились с ними за какую-то декаду.
Сони закрыл глаза, не желая вспоминать неприятные подробности тех нападений, и поднес ко рту кружку. Кислая выпивка пошла не в то горло, и он, поперхнувшись, закашлялся.
— Э, тихо, тихо, — Дьерд похлопал его по спине. — Если ты задохнешься пивом, то как мы узнаем Даки?
— Узнаете, — Сони постучал себя в грудь, и кашель успокоился, хотя глотка все еще саднила. — Его сложно не узнать.
— У человека с кличкой Уродец должна быть самая отвратная морда в мире, — фыркнул Виньес. — Не мог найти кого-нибудь с более чистой репутацией?
Сони покачал головой. Даки обзавелся этой кличкой, когда его поймали три раза за три разных преступления. В первый раз ему отрезали ухо, во второй — палец, а в третий его должны были повесить, но ему невероятно повезло — в тот день в королевстве объявили помилование в честь воцарения очередного правителя. После этого Даки с разбоем завязал и превратился в обычного полунищего болтуна из тех, что требуют проставы за сочиненную в пьяном угаре историю, которая якобы случилась с ними взаправду. А когда наутро после буйной ночки ему хотелось еще и пожрать, он мог выдать вполне достоверные сведения, рассказывая о местах, где пошарили его неугомонные руки. О том, что спившийся разбойник не потерял разум, говорило упорство, с которым он назначал встречу в этой таверне. Маги не одобрили то, что обсуждать с ним резиденцию Эрестьена придется на глазах у толпы, но в итоге не нашли в этом ничего крамольного, решив, что заткнуть Даки глотку можно в любое время.
— Паршивая забегаловка, паршивая кличка, паршивая удача… — пробормотал Дьерд. — Как бы с таким помощничком она не перескочила на нас.
— Да все будет нормально, — махнул рукой Сони, не особенно веря в собственные слова. На лицах друзей отразилось сомнение. Он стер язык, пока обосновывал необходимость этой встречи, но, похоже, этого было мало. — Чего вы прицепились к его кличке? Когда я был помоложе, был у нас южанин с по-настоящему безумным именем. До сих пор помню — Дзайяр… Нет, не то, — он размял губы. — Дзайянтарыык Угрубур… Углубулгай.