Кто-то своры презрительно фыркнул. Зря. Ой зря…
Тайли внезапно прибило к стене; из закрытого магией рта вырвался стон. Кален взмахнул рукой, и несколько ближайших к нему бандитов рухнули, заливая канализацию кровью. Задние, побросав фонари, кинулись бежать, но достигнуть успели лишь поворота.
— Еще? Святой Порядок, сколько же вас распихано по канализации? Ах, что это я. Вам же здесь самое место.
Виньес. Сони улыбнулся. В кои-то веки его цинизм был приятен.
В темноте, сгустившейся после того, как погасло большинство фонарей, падающих людей не было видно. Звучали только влажные, сочные шлепки тел о грязь. Через несколько мгновений они прекратились. В живых из бандитов остался только Тайли, тщетно пытающийся вырваться из плена магии. Кален приблизился к нему.
Командир ничего не сказал, просто поднял правую ладонь, из которой вытянулись несколько длинных лезвий, и провел ей перед Тайли сверху вниз, внимательно глядя ему в глаза. Из глотки бандита вырвался истошный вопль, который не заглушила даже плотно стянутая челюсть. Кален шевельнул пальцами, и крик оборвался. Тайли распался на куски.
— О, Сатос… — пораженно прошептал Сех.
Сони был с ним согласен, но на восклицания не хватало сил. Он закрыл веки, не желая видеть этот кошмар. Пусть ублюдок и заслужил такую смерть, удовольствие от созерцания его разрозненных частей Сони не получал.
Открыл он глаза, только когда почувствовал, как его ощупывают заботливые и теплые пальцы.
— Эй, Сони. Сони! Ты меня слышишь?
На лице Калена вместо недавнего убийственного выражения была написана неподдельная тревога. Последний раз на Сони так смотрела мать, когда ему исполнилось восемь лет и он тяжело заболел. На глаза навернулись слезы. Сони попытался их сглотнуть, но, кажется, ничего не вышло.
— Я что, плачу? — рассеянно спросил он, размазывая по щеке текущую влагу.
Дьерд фыркнул и, не выдержав, рассмеялся.
— Дурак. По тебе течет дерьмо.
Живот согнуло в судороге, грудь заходила ходуном. Сони далеко не сразу понял, что смеется вместе с рыжим магом. Это было больно, зато сняло напряжение, скопившееся за безумную ночь. Гвардейцы пришли за ним. Они не бросили его подыхать.
— Смеется — значит жив, — с облегчением произнес Кален. Он потрогал вспыхнувшую от боли скулу Сони. — Серьезных ран нет. Здесь, наверное, останется шрам, но это мелочь. Если только тебе внутри ничего не отбили, скоро вернешься в строй. Сех, ты как?
— Цел. Почему вы так долго?
— Долго? — Кален изогнул бровь. — Мальчик, если бы я решил, что это не стоит того, мы бы вообще не пришли. Гвардеец должен быть готов к тому, что в любой момент он окажется один, без всякой надежды на помощь, а не ждать небесного благословения.
Сех смущенно хлопнул ресницами, уставившись на изгаженные сапоги.
— Простите, командир.
— Мы пришли так быстро, как смогли, — нехотя объяснил Виньес. — Пока я нашел Калена и Дьерда, пока мы оторвались от погони, пока то да се… Раньше рассвета нам все равно здесь нечего было делать. Дьерда опустошил маг Эрестьена, а без магии нас бы порезали, как свиней.
— Сейчас утро? — оторопело спросил Сони.
Ему казалось, что прошло лет десять.
Кален оглядел побоище и выбрал один из непогасших фонарей.
— Виньес, подними Сони. Нам пора уходить. Сейчас сюда прибудет настоящая стража. Их будет сложнее обмануть, что мы «свои».
Когда маг вскинул Сони на плечи, от резкого движения его замутило. Тошноты добавлял и запах крови, наполнивший тоннель. Убраться отсюда следовало как можно скорее. Мундиры магов были не украдены, а одолжены у «истуканов» — некоторые из них на что только не были готовы за деньги Альезана, — но попадаться им на глаза все же не стоило, особенно на месте преступления. Кален, однако, не спешил. Покусывая нижнюю губу, он с одинаковым сомнением изучал оба конца коридора.
Канализация скоро будет полна стражи. В резиденции наверняка вспомнили про загадочный амбар, из которого «все всегда пропадает», да и любой сметливый человек догадается поискать в коллекторах, где часто прятались разбойники. К тому же существовал риск наткнуться на оставшихся людей Тайли или других гостей канализации, светиться перед которыми было излишне.
Но и подниматься на улицы было нельзя. Пятеро мужчин, избитых, вонючих, перемазанных отходами, в придачу переодетых стражниками, не то что привлекут внимание — потаращиться на них примчатся все могаредские мальчишки, которые разнесут новость по всему городу. Какой же выбрать путь?
Сони, угадав колебания командира, прохрипел: