Когда два мага завершили доклад, настала очередь Калена.
— Я был у Альезана, — сказал он.
Переговорщик должен был убедиться, что сехены удовлетворены исполнением их требований, и после этого отпустить отряд к Невеньен.
— И что, — Дьерд с безмятежной улыбкой потянулся, — когда возвращаемся в Остевард?
Кален, не торопясь отвечать, встал и подошел к окну. Улыбка медленно слезла с губ Дьерда. Поведение командира могло значить только одно — домой они не поедут.
— Нам выдали новое задание.
— Почему мы не зовем Сеха? — спросил Виньес.
Мальчишка оказался не самым надежным спутником, но послушать о задании ему следовало. Кален сам установил правило, что в отряде все равны.
— Он часть задания, — командир, оторвав взгляд от неказистой фигурки с метлой, развернулся и прислонился к стене.
Виньес поморщился, а Дьерд потер лохматый затылок. Эта фраза попахивала предательством.
— Что, мы должны убрать своего? — мрачно спросил рыжий маг.
— Нет. Его отца.
Глава 10. Сердце королевы
В уютной комнате, завешанной гобеленами, лилась тихая речь. Четыре женщины, сидящие среди забытых пялец и вязальных спиц, внимательно слушали пятую, высокую и седовласую, с гордым северным профилем и разлетающимися бровями. Леди Иллирен прекрасно подходила к героической поэме «Песнь Арамьена», которую она читала.
Челюсть зевающей Эмьир щелкнула так, что услышала Невеньен, сидящая на другом конце комнаты. Иллирен, не сбившись, продолжила декламировать. Это была ее идея — заменить надоевшие занятия рукоделием на что-нибудь более интересное. «Песнь Арамьена» сложно было назвать таковой, но все лучше, чем по десятому кругу пересказывать сплетни под звуки шипения из-за уколотых пальцев. В конце концов, выбор книг не всегда оказывался настолько занудным. И теперь на посиделки всегда приходили все настоящие леди, живущие в Остеварде. Бьелен, по рождению купеческая дочка, а по характеру змея, к ним не относилась. Да и все равно она сама отказалась посещать чтения. Ерзать у кого-нибудь на коленях ей было интереснее.
Молчание прервало вежливое покашливание. Невеньен не сразу сообразила, что давно установилась тишина. Пожилую Иллирен нельзя было назвать плохим чтецом, но ее голос был уже слабоват. Оттого становилось легко отвлечься от декламации.
— Экхм… Недурно, недурно, — произнесла Эмельес.
Пышная круглощекая женщина первой очнулась от оцепенения. Она была очень чуткой к происходящему вокруг.
— Прекрасный образец северной поэзии, — сказала Миллена. Жена Ламана была настолько «замороженной», что это отражалось и в ее неживых, всегда одинаковых похвалах.
— Спасибо, леди Эмельес, леди Миллена, — чопорно ответила Иллирен.
Спрятавшиеся в тенях служанки выскользнули на свет и налили хозяйкам чай. Подразумевалось, что после того, как закончится выбранный отрывок из произведения, начнется его обсуждение, но в «Песнь Арамьена» никто особенно не вслушивался. Женщины уткнулись в свои чашки, сосредоточенно изучая травяной осадок на дне.
Кому-то это могло показаться неловким или напряженным, но Невеньен чувствовала себя расслабленной. Вышивание ей не нравилось никогда, и стоило женщинам предложить сменить досуг, как она испытала облегчение. В ней не было ни капли крови эле кинам, а рукоделие обязательным занятием для леди сделали именно они, завоевав Тьерру. Родовитые тьеррские дворянки дорожили красивыми длинными ногтями и предпочитали чтение или любые развлечения, которые не требуют работы руками. Возможно, поэтому попытка подружиться со станком для гобелена, спицами и прочими рукодельными принадлежностями превратилась для Невеньен в мучение, и она радовалась, что это прекратилось. Когда станок завесили узорчатым покрывалом, комната стала гораздо симпатичнее, несмотря на въевшийся в ткань запах затхлости.
— Если стану королевой, издам постановление, что леди не обязательно на встречах заниматься шитьем, — пробормотала она.
— Если? — удивилась Иллирен.
Может быть, она была старой и подслеповатой и имела привычку случайно пришивать к пяльцам собственное платье, но ее слух и, главное, ум оставались остры.
— Когда я стану королевой, — поправилась Невеньен.
— Когда?.. — белые брови Иллирен взвились так, что чуть не выскочили на прическу.
У Невеньен все время выскакивало из головы, что окружающие считают ее королевой. Хотя это было не так.