Гораздо спокойнее вели себя те, кто нес за плечами одну котомку. Хотя нет, мысленно поправилась Невеньен, не спокойнее — отрешеннее. Их дома сгорели, родственники погибли. У них не осталось ничего, и они были никем. Им не из-за чего стало волноваться, и им было наплевать на весь мир. Такие люди покорно брели за показывающими им дорогу слугами и не возражали, даже если бы их разместили в отхожих ямах. Лишь бы была крыша над головой и дали поесть.
Какими бы они не были разными, все без исключения лица были осунувшимися и перепачканными. В сумеречном свете угасающего предзимнего солнца они сплошь казались серыми и смотрели озлобленно или умоляюще, но одинаково безнадежно. Люди как будто не верили, что на Юге, куда они идут, их ждет что-то хорошее. Невеньен в приветственном слове попыталась их приободрить, но получилось у нее плохо. Ни в чьих глазах так и не зажегся огонек. Все, чего они хотели, это пищи и крова.
Распорядившись, чтобы беженцев разместили в пустующих казармах и накормили, Невеньен собиралась уйти, как это быстро и незаметно сделали Эмьир, Миллена и Эмельес. Но Иллирен остановила ее, положив руку на плечо.
— Моя королева, не хотите пройтись между своими подданными, узнать, какие у них есть проблемы?
Невеньен с легким ужасом оглядела толпу. Да у них всё — одна большая проблема. Голод, холод, нищета и неопределенность впереди. И все же Иллирен была права. Люди должны видеть своих правителей рядом с собой — это укрепляет в них веру. Поправив меховую накидку, Невеньен шагнула со ступенек.
Ей сразу стало неуютно. Ни ее помощь, ни присутствие никому не требовались. Беженцы бестолково мялись у ворот в замок, ожидая, когда покажется красный камзол управляющего или его помощников, и те отведут их в столовую. Невеньен они вежливо кланялись, уступали дорогу и благодарили за прием. Сам к ней никто не приближался. Наверное, из-за Жевьера, который с непроницаемым лицом нависал над своей госпожой.
Иллирен позади уже выслушала несколько жалоб, отправила служанку за лекарем для больных и организовала нескольких слуг, имевших несчастье пройти рядом с ней. Судьба земляков ей была небезразлична. Оглянувшись на жену Тьера, которая из полуслепой въедливой старухи внезапно превратилась в царственную немолодую леди, Невеньен устыдилась. Иллирен мгновенно придумала, что делать, а она, хозяйка Остеварда, топталась на месте и не знала, куда податься. Потрепанные платья, пустые взгляды и резкие движения беженцев ее смущали. Хотелось или поскорее отсюда уйти, или чтобы солнце наконец закатилось. В темноте не так бросаются в глаза грязные руки, которыми люди пытались за нее схватиться, и некрасивые лица, и язвы на их телах…
— Ой, бедняжки, — причитала позади Эсти. — Как же им всем тяжело пришлось!
«Если планы Тьера сбудутся, они правда могут стать моими подданными», — укорила себя Невеньен. И в их бедах виноват один и тот же человек — Гередьес, ведь держава оказалась открыта из-за того, что он подкупил гвардейца Тэби. Невеньен сильнее закуталась в накидку, хотя день не был холодным. Горе этих людей не сравнить с ее. У нее погиб муж, но она получила завидное наследство. А они лишись всего.
Невеньен сжала волю в кулак и повернулась. Напротив нее к крепостной стене прислонилась высокая старуха с большими, как у мужчин, ладонями и замотанными тряпьем ногами. Ее волосы были спрятаны под шерстяным платком, из которого выбивалось несколько прядей.
— Да светит вам солнце, — робко произнесла Невеньен. — Вам нужно что-нибудь?
— И тебе светит, девонька, — благодушно ответила северянка. — Говорят, сейчас поужинать отведут, так мне этого хватит. Ты у других поспрошай, авось чего попросят. Нужда-то у всех есть.
У Невеньен от возмущения открылся рот. Старуха обращалась к ней, как к простой служанке! Она, конечно, слышала про северную гордость, которая особенно велика у нищих, но чтобы настолько…
У кого-то из беженцев опрокинулся с телеги сундук. Женщина повела головой на звук; ее зрачки остались неподвижными. «Слепая», — со стыдом догадалась Невеньен. Поэтому она и приняла госпожу Остеварда за служанку. Старуха наверняка и помыслить не могла, что та к ней обратится.
Невеньен внимательнее всмотрелась в беженку. Калека, которая прошла весь неблизкий путь с Севера, среди людей, которые вряд ли торопились ей помогать. Как ей это удалось? И при этом она ничего не просила.