— Мы должны убедить Гоха, что все идет в соответствии с его планом, — напомнил переговорщик. — Кроме того, мальчик ничего не знает. Эти люди — профессионалы.
— Все зависит от того, чего вы хотите, — добавил Кален. Он сцепил пальцы, упер локти в колени скрещенных ног и не мигая смотрел на сехенов. В свете пламени его кожа приобрела бронзовый отлив, делая командира похожим на статую северного бога. — Если вы потребуете убить Гоха открыто, то мы не сможем на это пойти.
— Прежде всего, — Виньес кашлянул, — почему вы не можете справиться с этой проблемой сами? Мне показалось, что он мешает вам не меньше, чем нам.
Виш опустил взгляд вниз.
— Для сехена поднять руку на родича — страшный грех. Когда сыновья Прародителя Сатоса — основатели наших племен — стали драться между собой за первенство и убивать друг друга, Отец разгневался и запретил им проливать кровь братьев. Это непреложный закон, который мы впитываем с молоком наших матерей. На сехена, убившего сехена, падет проклятие. Он никогда не отправится на Небеса и не соединится с Сатосом.
Понятно, почему Сех так переживал из-за гибели телохранителя Тена. Что ж, попадет он там к своему предку или нет, это должно было послужить ему хорошим уроком. Не потерял бы голову — Тен был бы жив.
Однако Сони услышал в этом оправдании и еще кое-что — шанс, в который следовало вцепиться всеми зубами и ногтями и не отпускать. Шанс не оставить Сеха сиротой.
— Постойте, — произнес он. — То есть вы на самом деле не хотите, чтобы Гох умер?
Кесеты снова обменялись взглядами. Пречистые Небеса! Если даже вожди сехенов настолько не уверены в себе, не удивительно, почему этот народ поработили сначала арджасцы, а затем кинамцы.
Видя реакцию старейшин, Кален нахмурился. Они сомневались, и вероятность того, что в конце, когда дело будет сделано, они внезапно передумают, была слишком высока. Но вернуть Гоха с Небес уже не получится.
— Меня смущает, что в деревне нет чужаков кроме нас и многие знают, что позиция Гоха нам неудобна, — сказал Кален. — Если он погибнет при загадочных обстоятельствах, винить станут нас и только нас, а насколько я понял, у Гоха достаточно сторонников. Вы сможете сдержать деревню от попытки самосуда и бойни? И достигнет ли союз цели в таких условиях?
— Позвольте я напомню, что необходимо королеве Невеньен, — вкрадчиво произнес Альезан. — Ей нужна поддержка сехенов. К мнению Гоха прислушивается слишком много сехенов, которых мы не можем игнорировать. Если Гох не умерит свою кровожадность и не согласится на наши условия, то поддержки не будет. Если не будет поддержки, положение сехенов останется тем же, что и при династии Идущих, и при Тэрьине, а его наследник Гередьес, насколько мне известно, вообще настроен против вашего народа.
Королеве Невеньен нужна была поддержка сехенов, а на пути Альезана к добыче этой поддержке стоял Гох. Но действительно ли одно мешает другому? Или Альезан просто не хочет искать иное решение проблемы?
Развалившийся на коврах Дьерд ткнул в огонь палкой, отодвинув от себя жарко разгоревшееся поленце. Пламя, зашипев, отступило, а затем снова хищно набросилось на дрова. Огонь пожирал все.
— Я просил вас убедить Гоха в том, что лучше потерпеть с местью до лучших времен, — продолжал лорд. — У вас получилось что-нибудь?
Он спрашивал, уже зная ответ. Ирт поджал морщинистые губы.
— Гох непреклонен. Он считает, что если мы не потребуем наказания сейчас, то позже не получим уже ничего. Он не верит вам, лорд Альезан.
В этом Сони его поддерживал. Верить лордам? Да ни за что. Особенно когда кто-то из них повинен в гибели твоих родных.
— А вы пытались подорвать веру в него? — спросил Сони, поднимая взгляд от очага. — Если я правильно понял, вам нужно, чтобы он замолчал сейчас, во время голосования за союз. А дальше он будет скреплен клятвой и не сможет причинить вред лордам — сторонникам королевы Невеньен.
Ну, допустим, сможет. Это он мог в любое время. Подсылаешь в ночи убийцу — и все готово. Проблема была в бумагах, ведь так?
— Что значит «подорвать веру»? — насторожился Виш.
Три сехена уставились на Сони, словно у него выросла вторая голова. С интересом на него поглядывал и Кален.
— Подставить, — объяснил он. — Сделать так, чтобы члены вашего совета перестали прислушиваться к мнению Гоха.
— Как будто мы не думали об этом, — фыркнул Лос, вытерев влажный глаз. Его нижнее веко подергивалось. — Очернить его невозможно — его связи безупречны. По серьезному поводу к нему не подкопаешься, а по мелочам… Это смешно и не придаст никому чести. Мы даже пытались подбросить ему подложные письма, уличающие его в отношениях с теми же лордами. Ничего не вышло. Гох искусный плетельщик ловушек, в придачу он маг.