— Да хоть подавись ими. Я все равно выиграл. И сам ты курица, понял?!
Невысокий сехен с россыпью малахита на груди поднял вверх сжатый кулак и грозно им потряс.
— Я сегодня много говорил. Вот мое последнее слово: если мы не будем стоять на том, что постановили изначально, то ни в каком союзе смысла нет. Кесет Гох прав. Должны быть наказаны все лорды, а не только те, какие не нравятся леди Невеньен. Сехены не сдадутся!
Пятнадцать вождей и Альезан, сидящие большим кругом вокруг дымящего очага, загудели ему в ответ. Кто-то — одобрительно, кто-то — осуждающе. Голоса смешались в один гул, и понять, что говорит отдельный человек, было невозможно. Благо из уважения к гостям они говорили не на родном языке. Хотя за время пребывания в деревне у Сони возникло впечатление, что некоторые сехены говорят на кинамском гораздо лучше, чем на родном.
— Кесет Оск, мы выслушали тебя, — Виш в сотый раз за сегодняшний вечер поднялся с колен и закрыл собой для Сони огонь костра. Ноги сехена подрагивали, и он постоянно вытирал со лба льющийся градом пот. — Кто-нибудь хочет возразить или поддержать его?
Тотчас в густом воздухе взвилась чья-то рука. Через мгновение речь толкал уже другой сехен, и Сони не отличил бы его от Оска, если бы не ожерелье другого цвета. Иногда Сони казалось, что вместо ног у этих кесетов железные пружины. Никто его не предупредил, что совет по сути — это бесконечные дебаты. Все сехены хотели выговориться, а трепались они очень много. Живой круг у огня только и делал, что выстреливал вверх туловищами и головами, которые спорили, и спорили, и спорили друг с другом…
Собрание длилось не один час, и у Сони от их болтовни болела голова. Внутри шатра — или юрты, как там ее, — все было затянуто дымом, который разъедал глаза. Сехены постоянно подкладывали в огонь дрова, которые страшно дымили и издавали запах, который хотелось назвать мучнистым. Он, дескать, создавал какую-то особенную обстановку. Так это или нет, под куполом скопилась духота, дышать можно было только у земли, и Сони без надобности старался не вставать. Он видел, как покачивается одурманенный Виньес, вынужденный охранять полог шатра. Бедняге было не присесть и не поднять полог, чтобы вдохнуть свежести.
Сехены от спертого воздуха, наоборот, оживали. Он словно заставлял их кровь бежать быстрее и порождал все новые и новые слова в их головах. Моргнув, Сони обнаружил, что выступающий опять поменялся. У этого на шее висел красный полумесяц, а воздух вокруг него слабо блестел.
Гох. Он говорил больше всех. Красиво, аргументированно и при этом страстно. Не слушать его было невозможно, а на тех, кто пытался ему возражать, он набрасывался с яростью зимнего шторма. На каждое слово Альезана и его сторонников у него находилось десять, а если вдруг не находилось, то вставали его приверженцы, которые тоже говорили и говорили, лишь бы не молчать. Все это время взгляд Гоха полыхал огнем, очень похожим на тот, что зажигался иногда в глазах Сеха.
Пускай трещали бы хоть до утра, но из-за того, что всеобщее внимание было приковано к Гоху, Сони никак не мог подбросить ему в сумку подделанные Дьердом камни. Работа нужна была аккуратная, следовало вплотную подобраться к Гоху, чтобы он ненадолго замер и чтобы на него никто не смотрел. Сони попытался сыграть в комбинации с Альезаном, но ничего не вышло. Гох, распаленный прениями, не мог устоять на месте и танцевал вокруг лорда, не позволяя к себе приблизиться.
Отговорившись нуждой, Сони несколько раз покидал шатер и прогуливался до «гнезда» Гоха в надежде, что возле него будет безлюдно и удастся проникнуть внутрь, пока кесет на совете. Тщетно. Население в Нехенхе было сравнимо с населением небольшого кинамского городска. Пока Сони доходил до окраины, его замечали и здоровались с десяток сехенов, а на соседних с домом Гоха ствиллах обязательно висела пара-тройка жителей, чье занятие было не свернуть и за полчаса. Надо было ждать глубокой ночи.
Вожди зашумели, заставив Сони насторожиться. Теперь в центре круга стоял Альезан. Наверное, он в очередной раз растолковывал необходимость простить некоторых лордов, потому что с колен, не дождавшись разрешения Виша, вскочил Гох.
— Ты лжешь! — крикнул он. — Каждый из правителей обещал нам с три короба, но хоть один из них выполнил обещанное? Где гарантии, что вы сдержите слово?
— Разве мы предоставили мало гарантий, приняв сехена в королевскую гвардию и убив человека, которого вы потребовали? — возразил Альезан.
Гох шагнул вперед, чуть не наступив на огонь, и указал на лорда пальцем.