— Пока жив Анэмьит, мы отсюда не выберемся, — прошептала Невеньен. — Я бы его собственными руками задушила, если бы получилось к нему подобраться.
Бьелен кивнула.
— От таких, как он, нужно избавляться. Он опасен. А если он еще и какой-нибудь государственный пост займет с позволения Гередьеса, то я не представляю, скольких он отправит на Небеса.
Сама Невеньен так далеко не заглядывала, но Бьелен, безусловно, была права.
— Я знаю, как его убрать, — тихо сказала Шен. Она все еще часто дышала, но уже с трудом смогла подняться. — Но мне придется…
— Нет, — Невеньен коснулась ее ладонью, призывая замолчать. — Поделись со мной планом, а сделаю все я. Я не хочу давать Анэмьиту повод убить еще кого-нибудь.
Захлопали крылья. На деревянную перекладину конюшни Остеварда опустилась, каркнув, ворона. Сони подобрал мелкий камешек и левой рукой швырнул его в птицу. Не попал, но она, хрипло выругавшись на своем вороньем языке, шумно взлетела и в отместку обгадила какого-то офицера. Наверное, решила, что это он виноват. Сони усмехнулся, наблюдая за тем, как мужчина счищает с плеча помет и громко жалуется на испорченный мундир. Сразу видно — лордик. День прошел не зря.
Сони покрутил правой рукой и потрогал место перелома, полученного при нападении на Гоха около двадцати назад. Только что местный хирург снял жесткий каркас, наложенный в Нехенхе. Работу тамошних сехенов он похвалил, сказал, что с рукой все прекрасно, но пользоваться ей еще какое-то время нельзя, иначе все начнется по-новому. Отличный совет. Интересно, этот коновал вообще думал, как можно обойтись без правой руки?
Невзирая на глупую рекомендацию, посещением лекаря Сони остался доволен. Еще бы — стоило выпятить грудь с белыми полосками на синей ткани и как бы невзначай продемонстрировать эмблему на форме, как его обслужили по высшему разряду. Причем бесплатно. Все-таки в том, чтобы быть гвардейцем, есть свои преимущества.
Подняв с земли еще один камешек, Сони поискал подходящую цель. Во дворе Остеварда суетились слуги и сехены, прибывшие в замок вместе с Вишем, который теперь был представителем сехенов в совете королевы. Караван с запасами, которые запрашивала королева, приехал вчера, но суматоха продолжалась до сих пор. Даже камень бросить было некуда — обязательно в кого-нибудь попадешь. И ладно бы Сони метал правой рукой. Из-за перелома ее было не потревожить, и приходилось тренировать левую. Ей он владел хуже, и риск промахнуться был слишком велик.
Он уже присмотрел торчащий гвоздь в углу здания, как оттуда показались Виньес и Дьерд. Они забирали письма, пришедшие в их отсутствие, и теперь у обоих в руках было по толстой пачке конвертов, а у Дьерда еще и засунуто за пояс.
— Эй, Сони, — крикнул рыжий маг, — ты видал, сколько у этой заразы писем? Чуть ли не больше, чем у меня! А ему только мать да жена пишут. Я аж обзавидовался.
— И старшая дочь, — с важным видом поправил Виньес. — Она уже немного умеет писать.
— Да хоть обе, — фыркнул Дьерд. — Мне-то пишут две сестры, трое братьев и еще родители. Подсчитай, сколько это против твоих.
— Делай выводы, кого в семье выше ценят, — снисходительно заметил Виньес.
Его глаза так сверкали от гордости, что грозили затмить сияние энергии. Можно было не сомневаться, что, придя в казарму, он первым делом бросится читать послания и строчить на них ответы. Дьерд, в отличие от него, письмами домой пренебрегал.
— Давай я за тебя пару писем напишу, а? — предложил ему Сони. — Навру чего-нибудь красивого. Заодно с какой-нибудь из твоих сестричек познакомлюсь. Они симпатичные?
— Э, стоять! — маг погрозил ему пальцем. — Они уже замужем.
— Тоска, — опечалился Сони. — Все, не породниться мне теперь с высокорожденными.
— А ты как будто хотел, — прищурился Дьерд.
— Нет, — признался Сони. — Благородные девушки — страшные привереды.
Дьерд рассмеялся.
— Что правда, то правда. От моих сестриц с ума можно сойти.