Предполагалось, что сначала будут получены доказательства вины предателя, его схватят, а затем устроят публичный суд по всем правилам. Какой смысл выносить это на совет и переливать из пустого в порожнее, если дел, которые нуждаются в срочном решении, и без того навалом?
— Ответ может быть только один. Мелорьес подозревает кого-то из ваших близких и боится, что публичный суд вызовет грандиозный скандал.
— Замечательно, — упавшим голосом произнесла Невеньен.
Вот только грандиозного скандала ей и не хватало.
Невеньен стояла у западных ворот и ждала прибытия отряда лорда Боссьера, который уже показался впереди и поворачивал с Тарамилской дороги к лагерю. Рядом посмеивался в щетину Ламан, довольный, как малый ребенок, из-за того что успел прийти раньше генерала Стьида, с которым они теперь соперничали за власть. За его широкой спиной стояла Бьелен. Тьер обязал ее встречать каждого гостя. Его цель была проста — мужчины, приезжавшие злыми и уставшими, если не оттаивали при виде красавицы, то по крайней мере сдерживались от того, чтобы выплеснуть свои эмоции в присутствии леди, которая выспрашивала об их потребностях и провожала по лагерю. Бьелен такому применению ее дипломатического таланта не слишком радовалась, да и расчет Тьера оправдывался не всегда. Например, один из посланников Гередьеса ехидно заметил, что «там, где заправляют бабы, успеха никогда не будет».
Это относилось к одной Бьелен. Невеньен, хотя факелы слепил ее заплаканные глаза, знала, что все взгляды устремлены на нее. Может быть, она и не перестала быть марионеткой, но уже превратилась в нечто большее. За ней пристально наблюдал весь лагерь. Даже тем, кто знал об истинной роли главного советника, было интересно, что представляет собой королева и как она поведет себя в непростой ситуации. Некоторые откровенно проверяли ее на прочность, и не только генерал Стьид. Иногда казалось, будто это делает сам Тьер. Это он заставил ее встречать отряд лорда Боссьера, и Невеньен не сопротивлялась лишь потому, что осознавала его правоту. Союзнику следовало продемонстрировать важность его вклада в общее дело, а люди должны были видеть вместо растерянной девушки, которая печалится по погибшей служанке, уверенную в себе правительницу. Не просто «бабу», а женщину, которая так или иначе добьется своего.
Сказать было легче, чем сделать, тем более когда хотелось бросить все, упасть лицом в постель и рыдать. Спрятаться, оказаться где-нибудь в таком месте, где не будет ощущения, что ей в спину направлен нож убийцы.
Находиться у всех на виду Невеньен привыкла давно, но впервые ей было от этого настолько страшно. Вокруг было слишком много людей: слуги, гонцы, солдаты, аристократы, — и любой из них мог желать королеве смерти. Возможно, убийца стоял сейчас за шатрами и целился в нее из лука или собирался убить магией. Телохранители клялись, что постоянно огораживают Невеньен полным щитом, но ведь она не видела энергию, а значит, не была уверена в том, что это правда. Что если предатель — один из них, а яд подсыпал, чтобы отвести от себя подозрение?
Она вытерла лоб, вспотевший, невзирая на легкий морозец. Страх мучил ее, вынуждая колени трястись и превращая обращенную к гостям улыбку в гримасу. Как назло, повозки и уставшие люди растянулись по дороге, продлевая терзания Невеньен.
— Лицо сделай не таким страдальческим, — процедила сквозь зубы Бьелен, не снимая приклеенной улыбки.
Сама она казалась источающей радушие. Осанка гордая, в глазах — блеск радости от того, что к ним присоединился такой замечательный человек, как лорд Боссьер. Хотя Невеньен, перед тем как подойти к воротом, сама слышала неподобающую женщине ругань сестры на то, что ей ни мгновения не дают отдохнуть от этих лордов, чтоб они все утонули в желчи Ревета. Как бы Невеньен к ней ни относилась, Бьелен действительно обладала дипломатическим талантом. По крайней мере, в части притворства.
И сейчас Невеньен это раздражало особенно сильно.
— Что-то ты не выглядела счастливой, когда убили Лиму и ты боялась, что тебя изнасилует Анэмьит, — огрызнулась она.
Безупречная маска Бьелен дрогнула, но девушка сразу взяла себя в руки. Невеньен внутренне сжалась, готовясь к потоку язвительностей, однако сестра не стала давать волю острому языку.
— Ты королева, — напомнила она без тени ехидства, — и не можешь позволить себе показывать недовольство. Представь, что подумает лорд Боссьер, когда увидит тебя с такой кривой рожей.