Его опасения были понятны, и все же он переживал из-за этого слишком бурно. Арджасцы были первыми, с кем Невеньен установила дипломатические отношения, и их посла Аб-Развана разве что медом не обмазывали. Одно опоздание он мог пережить, и это не стоило того беспокойства, которое выказывал советник.
Невеньен с тревогой взглянула на него. В последнее время он был совсем не похож на того спокойного и рассудительного человека, который сватал ее за мятежника-бастарда. С тех пор как погиб Акельен, с Тьером начали происходить неуловимые изменения, которые после коронации Невеньен только усилились. Его движения приобрели резкость, глаза блестели неестественной для старика молодецкой удалью, а легкий запах бодрящей настойки витал вокруг него почти постоянно, хотя Невеньен ожидала, что после победы над Гередьесом аромат пропадет. Цель, лелеемая старым советником долгие годы, была достигнута — один из его воспитанников надел корону. Да, Тэрьин и Гередьес оставили в наследство множество проблем. Да, разобраться в них было нелегко, работать приходилось круглыми сутками, и Тьер трудился чуть ли не больше всех остальных вместе взятых. Но ведь нельзя доводить себя до такого состояния, чтобы жить на настойке! Залавьен в Серебряных Прудах, отмеряя дозу Невеньен, предупреждал, что в больших количествах лекарство вредно для здоровья и от него может прихватывать сердце. О возросшей раздражительности он не упоминал, но, скорее всего, она была следствием энергии, фонтанами бьющей из советника.
— Лорд Тьер, вы хорошо себя чувствуете? — спросила Невеньен. От его мелькания перед глазами голова закружилась даже у нее, молодой девушки.
— Прекрасно, — он поджал губы, противореча собственному высказыванию. — Еще лучше я бы себя чувствовал, если бы нам сообщили, чего мы ждем. Если очередных пустопорожних бесед и призывов молиться богам, чтобы они избавили нас от Детей Ночи, то нам стоит уйти отсюда прямо сейчас.
В этот момент из-за колонн наконец-то появился Тень в компании медлительного Лэмьета. Тьер нетерпеливо шагнул им навстречу.
— Господин, моя королева, простите за ожидание. Настоятель скоро будет готов вас принять, — объявил жрец.
— Наставник Лэмьет, — советник аккуратно взял за локоть жреца, еле достававшего ему до груди, и оглянулся назад. Мальчик-служка уже ушел, а звуки в алькове разносились не так хорошо, как в зале. — Может быть, вы наконец объясните, зачем мы здесь? У нас с королевой назначена встреча с арджасским послом, и мне не хотелось бы портить с ним отношения из-за очередных «открытий» в храмовых свитках.
Жрец спокойно выдержал его взгляд.
— Лорд Тьер, я понимаю ваше негодование, но даже если я вам обо всем расскажу, вы мне не поверите. Я знаю, как вы устали от той чепухи, которую вам предлагают под видом спасения от када-ра, поэтому предположил, что вы развернетесь и уйдете, не дослушав ни меня, ни тем более настоятеля Рагодьета. Он поддерживал короля Тэрьина и лорда Гередьеса, и он… — жрец на мгновение замялся, подбирая более мягкое выражение. — Он не одобряет новый переворот. То, что я благодаря старым связям вообще узнал о его планах, это подарок Небес. Еще большее чудо, что мне удалось уговорить его встретиться с вами. Умоляю вас, лорд Тьер, не позволяйте скептицизму и утомлению взять над вами верх, потерпите немного и выслушайте настоятеля до конца. Иначе это обернется крахом для всей Кинамы.
Увещевание пожилого жреца, обращенное к ничуть не менее молодому главному советнику, звучало странно. Невеньен испугалась, что Тьер рассердится, но он вздохнул и отпустил руку Лэмьета.
— Вы, как всегда, правы, мой старый друг. Я погорячился. Мне стоило помнить, что вы никогда не бросали слов на ветер. Что бы я только делал без ваших вразумлений эти десять лет?..
Лэмьет смиренно склонил голову, никак не показывая, приятна ли ему лесть.
— Я всего лишь служу Небесам и истинной королеве Кинамы.
— Наставник Лэмьет, — на сей раз вперед выступила Невеньен, привлекая к себе его внимание. — Вы сказали, что он настроен против нас. Почему вы уверены, что он будет с нами полностью честен и что этот единственный способ победить када-ра не очередной обман?
Во всяком случае, большинство жрецов, которые приходили к учителю Кольину или королеве, пытались таким образом вымогать из казны деньги для себя или своих храмов. Почему бы Рагодьету не поступить так же?
— Моя королева, он мой бывший ученик, — ответил Лэмьет. — Я знаю его как заботящегося о своей пастве и уповаю на то, что ради благополучия кинамского народа он презрит свое личное отношение к вам.