Тьер смерил настоятеля хмурым взглядом, но все же повернулся к невзрачному русому жрецу.
— Откуда у вас Дитя Цветка?
— Мы вырастили его с помощью богов, — невозмутимо ответил он.
Его слабый голос почти заглушался мерным гудением певцов, и Невеньен сначала показалось, что она ослышалась. Вырастили?
— Бутон не спустился с Небес? — шокированно спросила она.
— Строго говоря, мы еще не знаем, он это или она. Когда мы в последний раз раскрывали лепестки, черты када-ри еще не оформились, — все таким же ровным тоном уточнил Паньерд.
— Святотатство! — почти простонала Невеньен.
Как они могут так говорить о божественном создании?!
— Теперь вы понимаете, почему мы все это время прятали Бутон от посторонних глаз? — хмыкнул Рагодьет. — Если бы люди знали всю правду, нас бы вывернули наизнанку за святотатство, хотя мы пытались спасти их от када-ра!
Тьер с измученным видом закрыл глаза ладонью.
— Моя королева, прикажите гвардейцам подняться наверх и ждать нас вместе со жрецом Лэмьетом.
Парди, который уже поднялся с колен, оторвал взгляд от Бутона и вопросительно посмотрел на госпожу. Ему явно не хотелось уходить.
— Но лорд Тьер… — попыталась возразить Невеньен.
— Моя королева, — советник наклонился к ней, почти касаясь короны. В нос Невеньен ударил запах настойки. — Мне не хочется признавать это, но настоятель был прав. Знания, которые касаются богов, опасны, и простым людям лучше оставаться от них вдалеке. Телохранителям не следует слышать всю правду о Цветке, а мы прекрасно без них обойдемся. Я не думаю, что с нами здесь что-то случится.
Поколебавшись, Невеньен кивнула. Перед пресветлым созданием Небес никто не осмелится проливать кровь.
— Расскажите все с самого начала, — потребовал у Паньерда советник, как только Ваньет и Парди покинули святилище. Уходя, они пятились и бормотали молитвы. — Что значит, что вы вырастили Цветок и что с ним? Дитя спит?
— Оно еще не созрело.
Жрец приблизился к цветку, обойдя коленопреклоненных мужчин, и с нежностью прикоснулся к лепестку. Прищурившись, Невеньен заметила, что его голубая поверхность покрыта маленькими прозрачными чешуйками, а вода, в которую погружался Цветок, из-за плавающей в ней взвеси тоже была голубого оттенка.
— Мы начали выращивать его сравнительно недавно, — сказал Паньерд. Он был вынужден говорить громче, чтобы за гулом его слышали и королева, и советник, но певцам это, похоже, не мешало. Они продолжали вести себя так, словно в помещении не было никого кроме них, и песня — единственное, что их занимало. — В нашей библиотеке хранились книги из храма Кольведа, в котором появилась Дочь Цветка, помогающая Маресу Черному Глазу. Если вам известно, тот храм был разрушен и почти все его жрецы погибли в результате последнего нападения када-ра. В неразберихе тех дней в книги никто не заглядывал, но кто-то, к счастью, счел их важными, и их перевезли сюда. Здесь они, однако, были поставлены на полки и надолго забыты. Вспомнили о них лишь несколько месяцев назад, после несчастья в Аримине.
Он снова любовно посмотрел на Бутон, и Невеньен поразилась тому, как оживает при этом безразличное лицо жреца.
— Переведя текст, мы обнаружили шифр в одной из книг, — он указал на фолиант перед резервуаром. — Над его разгадыванием пришлось поломать голову, но в итоге мы обнаружили руководство по выращиванию божественного Цветка.
Невеньен с трудом сдержала порыв заткнуть уши — и не только из-за протяжной мелодии и низких мужских голосов, которые наводили на нее оцепенение.
— Вы говорите так, словно рождение божественных существ — это нечто, подвластное каждому человеку! — возмутилась она.
— Ни в коем случае! — брови Паньерда взлетели вверх, словно его обидели слова королевы. — Это очень сложный процесс, в котором мы и сами до конца не разобрались!
Невеньен прикусила губу. Она имела в виду совсем другое.
— Особую сложность представила подготовка жрецов, которые будут исполнять Песнь Жизни. Как выяснилось, что када-ри можно оживить только так, — продолжал хранитель.
— Но ведь ее знает каждый жрец! — удивился Тьер. — Не мне напоминать вам, но она звучит почти на всех церемониях.
— Она не исполняется магами, — вежливо поправил Паньерд. — Не особо подготовленными магами, если вернее. Думаю, и не мне напоминать вам, что готовить магов для служения богов строго запретили пятьсот лет назад. Нам пришлось исправить эту ошибку.