Невеньен не была ослеплена.
— Хорошо, — она приняла покорный вид. — Я постараюсь выполнить вашу просьбу.
Тьер удовлетворенно кивнул. Кажется, он поверил в ее искренность.
— Я рад, что вы готовы работать над собой. Вы рассудительнее, чем большинство девушек вашего возраста, и это прекрасное качество для королевы.
Ей стало стыдно. Чтобы скрыть это, она притворилась, будто пьет чай.
Чашка оказалась пустой.
— Лорд Тьер, вы будете еще чай? — Невеньен повернулась к двери, собираясь позвать Шен.
— Нет, спасибо. Час уже поздний, думаю, мне пора идти.
— Если вы так пожелаете…
Не показать облегчение было сложнее, чем несколько мгновений назад спрятать на дне чашки виноватый взгляд.
Держась за поясницу, советник поднялся, пожелал королеве хорошего отдыха и ушел в свои покои. Невеньен откинулась на спинку кресла и вытянула ноги. День, невзирая на радостные события, был утомительным, а только-только повысившееся настроение снова упало из-за потрясающего умения Тьера делать так, чтобы люди не забывали о своих обязанностях даже во время празднования.
Невеньен тяжело вздохнула.
— Шен, — позвала она. — Подай-ка бумаги, которые остались на вечер.
Документов была целая стопка, и первым, как назло, попался тот самый список женихов. Невеньен пробежалась глазами по строкам. Лорд Боссьер? Тьер издевается? Это же мерзкий толстый старик! И от него она должна будет зачать детей?!
Повернув голову, она посмотрела на лежавшую на бархатной подушке корону. Невеньен никогда не задумывалась о том, что будет, если она станет королевой. Сначала она была поглощена завоеванием любви Акельена, затем свержением Гередьеса, а после этого, как ей казалось, она будет заниматься только борьбой с Детьми Ночи. Но чудовища оказались лишь частью проблем. И похоже, Тьер считал, что справиться с ними всеми можно, только став прагматичной и жестокой и видя во всем исключительно источники выгоды.
Нет, Невеньен такой не будет. Она никогда не сможет видеть в любви ресурс. Продать ее, как когда-то отец, никому больше не удастся — она точно знала на собственном опыте, что счастья это не принесет.
Невеньен дотянулась до чернильницы и вывела на чистом листе несколько слов.
— Шен, — позвала она служанку.
— А? — сехенка, увлеченная складыванием блюдечек на поднос, рассеянно оглянулась.
— Не «А», а «Да, моя королева», — раздраженно поправила Невеньен. Уж за месяц можно было запомнить, как нужно обращаться. — Отнеси записку лорду Иньиту, и постарайся сделать это незаметно. А потом можешь быть свободна.
Глаза сехенки, взявшей сложенную бумагу, засверкали.
— Спасибо, моя королева!
Девушка низко поклонилась. Куда она отправится, было ясно — к своему другу-гвардейцу из отряда лейтенанта Калена. Невеньен в глубине души ей завидовала. У простолюдинов с любовными делами все так легко…
— Я буду не против, если ты поторопишься, — добавила она, и девушки, не удержавшись, заговорщицки заулыбались друг другу.
Любовь — это не ресурс и не источник выгод. Это единственное, что способно сделать человека счастливым.
Настойчивые и жесткие губы Иньита надолго приникли к губам Невеньен. Наконец оторвавшись от него, она судорожно вдохнула, но уже в следующее мгновение Иньит снова притянул ее к себе, утопив ладонь в распущенных волосах и нежно поглаживая по голове. Вторая его рука ласкала ей то спину, то грудь, спускаясь все ниже и ниже.
Пламя стыдливой свечи бросило отсвет на два тела, тесно сжавшихся в страстном порыве. Иньит всегда обнимал Невеньен так, словно сходил от нее с ума, словно целыми днями, пока они находились врозь, страдал от невозможности к ней прикоснуться. Сомневаться в его горячей любви было кощунственно.
Обхватив Невеньен, он сделал шаг в сторону и уложил ее на широкую кровать. Невеньен заскользила по прохладным шелковым простыням, подтягиваясь до подушки, к которой ее сразу же прижал Иньит. Он навалился сверху, покрывая лицо возлюбленной жаркими поцелуями. Он все сильнее давил на нее, как будто не в состоянии напиться сладости ее губ, и Невеньен чуть не стонала от переполнявших ее чувств, а ее подол задирался все выше, и пальцы Иньита уже щекотали ее обнаженные бедра…