У широкой двустворчатой двери его остановили два жреца — те самые, которые сопровождали сегодня Миррана на встрече с Ламаном. Один из них, чахоточного вида, вытянул перед Сони руку, не позволяя пройти дальше.
— Да светит вам солнце, почтенный гость! Мы просим прощения, но настоятель уже отдыхает. Пожалуйста, приходите утром, он обязательно примет вас, — отчеканил он заученную фразу.
— Вы можете позвать его? — спросил Сони. — Я по важному вопросу.
— По какому именно? — второй жрец натянул вежливую улыбку, встопорщив густую бороду. — Возможно, мы поможем вам его решить.
— Не поможете, — упрямо произнес Сони. — Мне очень нужно поговорить с настоятелем. Прямо сейчас. Это дело касается жизней многих людей.
Жрецы даже не шевельнулись. Они смотрели на него такими взглядами, как будто говорили: «Да-да, конечно, рассказывай. Мы тебя запомнили, ты был с этим тупоголовым генералом, и все мы знаем про твой “важный вопрос”».
— Пожалуйста, пустите меня к нему! — повторил Сони просьбу. — Я принес сведения, которые настоятель должен знать, иначе будет поздно!
Ложь, как всегда, подействовала лучше правды: жрецы неуверенно переглянулись.
— Хорошо, я доложу о вашем приходе, — согласился бородатый. — Если настоятель пожелает, то он примет вас. Как мне вас представить?
Сони задумался. Кем назваться — королевским гвардейцем? Однозначно нет — Мирран не захочет его слушать. Тогда посланником генерала Ламана? Тем более нет — так его вообще могут выгнать взашей.
— Передайте, что я Сони.
— Просто Сони? — вскинул бровь чахоточный. — Настоятель должен принять человека по имени «Просто Сони»?
У него возникло неприятное ощущение, что недавно ему уже задавали этот вопрос. Кажется, это была Дила. Но если девчонке требовалось подтверждение, что перед ней богач, то этим-то зачем громкий титул? Они что, хотят услышать, что перед ними принц или потомственный дворянин, которого ну никак нельзя выставить за порог?
Их беспредельно жадные взгляды, ощупывающие гостя, выдавали истинные намерения — получить взятку, но у Сони все равно не было с собой достаточно денег и, главное, времени изображать из себя птицу высокого полета.
— Мои сведения важнее, чем известное имя, — мрачно ответил он.
Жрецы снова переглянулись, на сей раз разочарованно. Чахоточный еле заметно пожал плечом.
— Я сообщу о вас, — без воодушевления сказал бородатый, — но заранее прошу извинить меня, если настоятель откажется вас принять.
Не зря говорят, что грех взяточничества для жрецов — не грех.
— Просто передайте ему, что я просил, — хмуро напомнил Сони.
Бородатый, не поклонившись и никак не показав, что он вообще слышал последнюю фразу, скрылся за дверью. Его не было достаточно долго, а когда он появился, на его лице застыло недовольное выражение.
— Проходите, пожалуйста. Настоятель Мирран ждет вас.
Сони прошел за жрецами в приемную — скромно обставленную комнатку, чьим единственным украшением были яркие ковры и гобелены. Из-за скупого освещения сюжеты на них было не рассмотреть. Настоятель экономил свечи, видимо, опасаясь того, что еще через несколько дней в пустом городе их будет не достать в таких количествах, которые нужны храму. Сам Мирран сидел во главе длинного полированного стола, на оббитом черным бархатом деревянном кресле. Он выглядел усталым, веки двигались тяжело и медленно, а на пухлой щеке остался отпечаток прямой линии. Наверное, Мирран заснул на чем-то жестком.
— Да светит вам солнце, Сони, — поздоровался он. — Или мне правильнее величать вас достопочтенным посланником лорда Ламана?
— Да светит вам солнце, настоятель. Я пришел не от лорда Ламана.
— Тогда чью волю вы пришли изъявить? — уточнил Мирран. — Неужели генерала Таннеса?
— Нет. Я пришел говорить с вами от своего собственного имени.
Настоятеля это удивило. Он несколько мгновений изучал Сони и, наконец, кивнул.
— Как бы там ни было, я вас выслушаю. Вы хотели сообщить мне какие-то важные сведения?
Он не предложил ему ни присесть, ни испить вина — ничего, что подразумевали правила северного хорошего тона. Хотя Сони так вымотался за день, что ему действительно хотелось сесть, а лучше упасть без сил на кровать, беспокоило его не это. Чахоточный и бородатый продолжали дышать ему в затылок и даже не думали от него отодвинуться. Он оглянулся на них. Жрецы пристально следили за гостем, а взгляды у них были такие, словно они готовы чуть что вцепиться в него и вытащить наружу. Что это было — намеренная попытка оскорбить человека Ламана? Или Мирран боится, что к нему прислали убийцу?