— Она должна быть прекрасной, — зачарованно прошептал Паньерд.
Он шагнул вперед, задев Невеньен полами своей робы, и дотронулся до Цветка, восхищенно глядя на его плавные грани. Казалось, жрец забыл о том, что рядом с ним стоит его госпожа и повелительница Кинамы. Невеньен, смутившись, отступила в сторону.
— «Она»?
— Дочь Цветка, — пояснил Паньерд. — Я почти уверен, что это будет женщина.
— И как вы считаете, она готова пробудиться?
Жрец оглянулся на замершего в трех шагах от него настоятеля, как будто ища на его лице ответ. Поджавший красные губы Рагодьет молчал, пристально глядя на помощника.
— Я… Гм… Я не знаю, моя королева. Я считаю, что мы недостаточно исследовали все, что связано с Бутоном, и предпочел бы еще немного подождать…
— Невозможно, — отрезала Невеньен. — Армия магов отправляется в Кольвед через десять дней, и када-ри должно отбыть с ней, а в Эстале вспыхнет бунт, если мы в скором времени не подтвердим или не опровергнем слухи о Дитяти Цветка. Храм могут разгромить во время беспорядков, а всех жрецов убить. Вы этого не боитесь?
Смешавшись от такого напора, он неуверенно взмахнул русыми ресницами и дернулся вбок, словно пытался спрятаться и не отвечать. Вместо него заговорил Рагодьет.
— Вы совершенно правы, моя королева, — он низко, с глубоким уважением поклонился. — Мы ждали достаточно, и, судя по докладам хранителя Паньерда, Бутон вряд ли придет в лучшую готовность для раскрытия, чем сейчас. Когда вы желаете назначить ритуал пробуждения, моя королева?
От растерянности Невеньен часто заморгала. Вот так вот просто — и никаких споров, вытягивания выгоды, ничего? Почему нельзя было уже давно так сделать? Она заставила себя собраться.
— Сколько вам нужно времени, чтобы подготовиться к ритуалу? — спросила она Паньерда.
— Самое большее — два дня, — помедлив, ответил он еле слышным голосом.
— Значит, так и будет, — подытожила Невеньен.
Это будет великий день. В него решится, есть ли у Кинамы надежда.
Окарьет с торжественным видом зачитывал доклад эльтина Аварьета.
— …лорд Мерланьет Эмгерлад сообщает, что заняться починкой моста у деревни Тэрасвалль на Эстальском тракте, как это предписывает закон, у него нет никакой возможности из-за разорения, которое ему учинили последние события в стране, и лесных разбойников, от которых нет никакого спасения всей округе и которые отпугивают рабочих, стоит им прийти к мосту с инструментами…
Окарьет был превосходным помощником, но у него был один недостаток — он все время изъяснялся так, словно ему требовалось запутать слушателей. Изрядно уставшей за день Невеньен было куда интереснее следить за ним самим, чем за его словами. Планшет, например, секретарь всегда держал левой рукой, демонстрируя всем длинные, ухоженные ногти, а правую, с обрезанными, прятал. Кудри молодого мужчины, завитые по последней моде, крупными локонами лежали на плечах, закрывая часть золотой вышивки на сером камзоле. Одна из волосинок закрутилась вокруг блестящей пуговицы, и Невеньен, которая никак не могла сосредоточиться на тексте, отчего-то это ужасно смешило.
— Простите, моя королева, мне повторить последнюю фразу? — спросил Окарьет.
— Э… Да, извини, я отвлеклась. Так чего хочет лорд Мерланьет?
— Он просит выслать ему отряд королевских солдат для поддержания порядка и защиты от разбойников, а также выделить ему из казны сумму для оплаты труда рабочим…
Невеньен уже знала, что Таймен дал положительную резолюцию на запрос денег — он сам об этом сказал на сегодняшнем занятии по экономике. Ах, милый, ответственный Таймен! Он так расстроился, когда Невеньен попросила его закончить урок чуть раньше… Но если бы не это, то они с Иньитом не смогли бы выкроить иной кусочек времени, чтобы поговорить с Лэмьетом о тайной женитьбе.
Свадьба… Окарьет и доклад перестали существовать — Невеньен целиком погрузилась в мысли о замужестве. Она вернулась от пожилого жреца только четверть часа назад, и эмоции еще не успели улечься, штормовыми вихрями переплетаясь внутри. На уговоры наставника в вере пришлось потратить гораздо больше времени и усилий, чем они с Иньитом рассчитывали. Лэмьет долго хмурил брови, складывал морщинистые руки на животе, пытался отказаться от предоставленной ему чести, объяснял, что королеве и ее избраннику нет нужды соблюдать такую секретность и что прежде нужно все обсудить с другими советниками — естественно, подразумевая под ними Тьера. В конце концов Невеньен заставила жреца переменить свое мнение: мягким убеждением, клятвами, что эта любовь навсегда, и — совсем чуть-чуть — слезами. Она немного сердилась на Иньита, который едва все не испортил, почувствовав сопротивление Лэмьета и начав кипятиться. Но ей удалось все уладить, пожилой служитель богов смилостивился, и тайный обряд решили провести послезавтра, то есть на следующий день после пробуждения Дитяти Цветка. Невеньен улыбнулась. Если все получится так, как она надеется, то это будут самые счастливые дни в ее жизни.